Жесткое принуждение

"Рабство в преисподней

Теснота. Звуки глухих ударов. Свист ремня и резкая боль в плечах. Снова тишина. И снова резкий свист и удар, теперь по ногам. И снова и снова чередуется тишина, свист и боль.

Время тянется неимоверно долго. Трудно дышать, паническая атака заставляет замирать сердце снова и снова.

От каждого нового удара я дергаюсь, и мне становится еще больнее. Мои руки выкручены в неимоверной форме. Я нахожусь в подвешенном состоянии под самым потолком, прикованный металлическими наручниками, которые закреплены цепями.

Цепи скрываются глубоко в потолке. А на этих цепях повисла я, беззащитная и голая. Я не одна в этом страшном и ужасном месте. Кто-то рядом, я чувствую его присутствие. Этот кто-то хлещет меня ремнем по всему телу. От каждого удара я болтаюсь на цепях как колбаска. Кто мой мучитель, я не вижу, глаза плотно завязаны, а во рту специальный круглый кляп. Я уже давно не могу нормально дышать и глотать слюни, которых накопилось так много, что они текут рекой, как у шарпея.

Как же давно я тут нахожусь? По ощущениям меня бьют уже около двух часов, а может и больше.

И как у него силы остаются? Мне кажется, от этой боли я даже теряла сознание. Пытаюсь вспомнить хоть что-то. В памяти проскальзывают обрывки картинок.

Последнее что моя память способна выдать, как я и Надя, мы крадемся ночью к забору, нам нельзя попадаться на глаза, иначе нас ждут крупные неприятности.

Нам удалось перелезть через забор, и я спрыгиваю вниз, Надя застряла сверху, я не знаю, что мне делать: бежать или ждать ее.

Я стою в нерешительности и жду, когда она распутает зацепившуюся одежду и спрыгнет следом и все… Тупая боль в затылке и кромешная тьма.

Но вот темнота отступает, и я начинаю чувствовать. Чувствую холод и боль. Я понимаю, что на мне нет никакой одежды. Пытаюсь пошевелить рукой или ногой, но нет, не могу. Кисти онемели, а ноги затекли. Лишь пальцами ног кое-как удается найти опору.

Что со мной происходит? Кто все это сделал со мной? Я не могу в это поверить! Меня подвесили к потолку! Говорить тоже не могу, во рту что-то мешается.

Перед глазами все та же тьма, не вижу ничего, но слышу звяканье цепей и глухие шаги. Вдруг, как раскат грома, где то рядом слышу голос:

– Очнулась, красавица! Наконец-то!

Шаги приближаются. Он все ближе. Я сжимаюсь в комок, насколько это возможно, когда висишь на руках. И тут резко, за волосы мою голову дергают наверх. Холодные пальцы крепко сжимают мои щеки. В лицо ударил резкий запах одеколона и табака.