Следуя за тенью

"Ольга Сергеева

Следуя за Тенью

Этот благороднейший из драгоценных камней неразрывно связан с Космосом. Он вобрал в себя вечный свет Вселенной. Тесно соединенный с судьбой сильных и властных людей, этот дивный камень упрочивает в человеке духовные и физические силы, помогает их сосредоточению. Камень внутреннего просветления, могущественный помощник, укрепляющий мудрость, хладнокровие и зоркость владельца. Он является истинным благословением, как для правящей семьи — его единственных обладателей, так и для всей империи — их верных и преданных детей.

«Благословение азрака», Гилберт Уотермах. Особым указом императора книга включена в обязательную учебную программу во всех школах Рассономской империи.Глава 1

Архипелаг святого Ливида

Ночь была непроглядной. Темнота казалась густой и плотной, словно смыкающейся вокруг острова — всего лишь одинокой отвесной скалы, встающей из океана. Черное, без единой звезды, небо Эспенансо нависало низко, будто выгибалось, стремясь задавить собой океан, уничтожить крошечный клочок суши, раз уж волны не сделали этого раньше, до него.

Ветра не было, и воздух, такой же плотный и неподвижный, как сама темнота, отчетливо пах солью и горечью. Дышать им было тяжело, и с каждым новым глотком в легкие словно вливалось напряжение этой слишком тихой ночи. Такой тихой, что невольно начинало казаться: откуда-то с севера или запада, прячась в предательской темноте, уже подкрадывается соляная буря!

Мужчина, стоящий на вершине скалы, прислушался к собственным ощущениям, ловя малейшие шорохи — первые признаки зарождающегося ветра.

Он, житель Эспенансо, отлично знал, насколько безобидными они могут казаться — почти неотличимыми от шелеста трущегося о камень скал совсем близкого океана. Почти неотличимыми… Почти. Но все же… Тишина, стоящая вокруг, была оглушающей. Если долго вслушиваться в такую, то от нее, как от очень громкого крика, станет больно ушам… Мужчина облизал пересохшие губы, ощутив на них привычный, но сейчас почему-то показавшийся тревожащим, привкус соли, и огляделся по сторонам.

Какой бы полной ни была темнота этой глубокой беззвездной ночи, его глаза успели достаточно привыкнуть к ней. И теперь мужчина отчетливо различал границу, где заканчивались зазубренные, изъеденные временем и ветром скалы, и начинался океан — вечно неспокойный и вечно умиротворенный — один из нестареющих и бесконечно древних океанов Эспенансо.