— А тебе не кажется это странным, учитывая те обстоятельства, которые привели тебя сюда?
Взяв журнал с края стола, Джулия аккуратно положила его рядом с остальными. Лихорадочно высматривая, что бы еще можно было поправить, она заметила, что хрустальная ваза с шелковыми цветами стоит не по центру, и сдвинула ее на пару сантиметров влево.
— За последние несколько дней произошло вообще много странного, — осторожно начала она, — поэтому мне довольно сложно определить, какое именно поведение следует считать нормальным в сложившихся обстоятельствах.
На столе теперь царил идеальный порядок, и Джулия, встав, начала поправлять диванные подушки.
— Кажется, у тебя есть привычка наводить порядок именно в те моменты, когда тебя что-то беспокоит, — насмешливо заметил он.
— Не думаю. Я вообще очень аккуратный человек. — Выпрямившись, Джулия наконец подняла глаза и чуть не рассмеялась при виде его насмешливо-изумленно приподнятых бровей. — Ладно. Признаюсь. У меня действительно есть такая привычка.
Водрузив на место упавшую подушку, Джулия невольно улыбнулась собственным воспоминаниям:
— Однажды, когда я провалилась на экзамене, я сделала полную перестановку на чердаке и расположила все стереозаписи братьев и мамины рецепты в алфавитном порядке.
Несмотря на то, что в глазах Зака после ее рассказа заплясали веселые искорки, его вопрос прозвучал совершенно серьезно:
— Неужели я делаю что-то такое, что заставляет тебя нервничать?
Джулия с трудом подавила очередной приступ смеха и, тщетно пытаясь сохранить хотя бы видимость суровости, отпарировала:
— Ты уже целых три дня постоянно делаешь нечто такое, что заставляет меня чрезвычайно нервничать!"
"Показная строгость тона не обманула Зака, и, глядя на Джулию, он вдруг почувствовал такую мучительную нежность, что у него защемило в груди.
На ее прелестном, выразительном лице теперь не осталось и следа прежней подозрительности, отвращения и ненависти. Он даже не мог вспомнить, когда на него последний раз смотрели подобным образом.
В свое время даже его собственные адвокаты до конца не верили в его невиновность. А Джулия верила. Теперь он это знал. Достаточно было вспомнить те слова, которые она Говорила ему у речки. То, как дрожал и срывался ее голос, когда она уговаривала его подняться: «Помнишь, ты говорил, что хочешь, чтобы хоть кто-нибудь поверил в твою невиновность? Я не совсем поверила тебе тогда, но зато я верю сейчас! Клянусь.
