Перебрав в уме несколько возможных тем, он нехотя отбросил такие интересующие его предметы разговора, как ее красивое тело, потрясающие глаза и — неохотнее всего — те слова, которые она шептала ему там, у ледяной речки. Подумав об этом, Зак вспомнил и то, что она говорила ему позднее, в спальне, когда он не мог стряхнуть с себя сонное оцепенение и ответить. Теперь он был почти уверен в том, что все эти слова не предназначались для его ушей. Или же просто ему померещились. После недолгих размышлений Зак решил остановиться на разговоре о школе и учениках — ему нравились истории, которые рассказывала Джулия.
Он как раз собирался задать первый вопрос, когда вдруг заметил, что Джулия как-то странно, с любопытством смотрит на него.
— Что ты на меня смотришь?
— Мне просто вдруг стало интересно — в тот день, возле ресторана, у меня действительно спустилось колесо? Зак с трудом подавил виноватую улыбку.
— Ты же видела это собственными глазами.
— То есть ты хочешь сказать, что я наехала на гвоздь или еще на что-нибудь, проколола колесо и даже этого не заметила?
— Не совсем.
— Теперь он был уверен, что Джулия заподозрила истину, но при этом ее лицо сохраняло настолько безмятежное выражение, что было невозможно определить, действительно она играет с ним в кошки-мышки или нет.
— Тогда что же, по-твоему, произошло?
— По-моему, твое колесо спустило, скорее всего, оттого, что соприкоснулось с каким-то острым и твердым предметом.
Покончив со своим рагу, Джулия откинулась на спинку дивана и устремила на Зака один из тех ровных, суровых взглядов, которые способны мгновенно устыдить и заставить раскаяться в содеянном даже самого отпетого восьмилетнего сорванца.
Теперь Зак мог совершенно точно себе представить, как она выглядит, стоя у доски и распекая малолетнего правонарушителя."
"— Острым твердым предметом? — переспросила она, удивленно приподнимая брови. — Типа ножа?
— Типа ножа, — согласился Зак, из последних сил стараясь сохранять серьезность.
— Твоего ножа?
— Моего, — подтвердил он и добавил с озорной мальчишеской улыбкой, стараясь подражать запомнившейся еще со школы монотонной интонации, — простите меня, пожалуйста, мисс Мэтисон.
Джулия тотчас же подхватила предложенный им тон и смешным, «учительским» голосом сказала:
— Я надеюсь, что ты починишь проколотую тобой шину, Зак. Он был готов расхохотаться, но в последнюю секунду смех застрял в горле — настолько сильным оказалось потрясение и радость от того, что она наконец-то назвала его по имени.
