Не говоря уже о том, какой страх ей пришлось испытать по его вине. В памяти все время всплывали съежившаяся на снегу хрупкая фигурка и выражение безмерного ужаса, исказившее прелестное лицо.
Было уже темно, когда Джулия, приняв ванну и переодевшись в свитер и брюки, снова появилась в гостиной. Зак стоял у камина, неподвижно уставившись на огонь. Его лицо казалось высеченным из камня.
Глядя на него, Джулия справедливо предположила, что его мучает чувство вины перед ней. Но теперь, когда она немного успокоилась, все происшедшее виделось ей совсем в другом свете и вызывало совсем другие эмоции.
Она начинала ненавидеть людей, которые обрекли его на такое существование, и твердо намеревалась выяснить, что сам Зак собирается предпринять, чтобы положить этому конец. Кроме того, она должна убедить его принять ее посильную помощь."
"Не решаясь сразу приступить к интересующему ее вопросу, Джулия решила дождаться окончания ужина. Имея уже возможность убедиться в недюжинных способностях Зака отключаться от своих проблем, она подумала, что двух часов окажется достаточно, чтобы он справился с нынешним, весьма мрачным, настроением.
Она подошла к нему и спросила самым беспечным голосом, на который была способна:
— Ты собирался сегодня приготовить бифштексы в том новомодном гриле или предпочитаешь, чтобы этим занялась я? Зак обернулся и отрешенно посмотрел на нее.
— Извини, что ты сказала? Я не расслышал.
— Я пыталась разделить наши обязанности по кухне на сегодняшний вечер. — Джулия засунула руки в карманы брюк и насмешливо добавила:
— Ты грубо нарушаешь билль о правах заложников.
— О чем ты говоришь? — переспросил он, поскольку смысл ее слов по-прежнему ускользал от него. Зак изо всех сил пытался убедить себя, что Джулия здесь в полной безопасности… пытался забыть ее взгляд там, в лесу… пытался внушить себе, что это был всего лишь случайный эпизод, который больше не повторится.
Джулия улыбнулась ему одной из своих самых обворожительных улыбок.
— Я говорю об обязанностях по кухне, мистер Бенедикт! Согласно Женевской конвенции, пленные не должны подвергаться жестокому и несправедливому обращению.
А как, по-твоему, можно расценить то, что уже два дня мне приходится готовить в полном одиночестве?
Заку удалось выдавить из себя жалкое подобие улыбки и кивнуть. В данный момент ему больше всего на свете хотелось лечь с ней в постель и хотя бы на какой-то благословенный час забыться и не думать о том, что обязательно должно произойти.
