Поставив перед собой такую цель, Зак вскоре достиг ее. У него даже сложились товарищеские отношения с некоторыми из заключенных. Но ни одной минуты покоя за все эти пять лет. Успокоиться — значило смириться со своей судьбой, а Зак был не в состоянии сделать это. Он ни на мгновение не мог последовать советам товарищей по несчастью и принять свое заключение как неизбежное зло. Он пытался играть и делал вид, что «приспособился», но это не имело ничего общего с его истинными намерениями. Мысли о чудовищной несправедливости всего происшедшего с ним начинали одолевать его с момента пробуждения и не прекращались до тех пор, пока он не засыпал.
Ему было необходимо бежать как можно скорее, пока они не свели его с ума. План побега был разработан до мельчайших деталей. Каждую среду Уорден Хадли, хозяйничавший в тюрьме, как в своей личной вотчине, отправлялся в Амарилло на заседание правления округа. Зак выполнял при нем функции водителя, а Сандини — посыльного. Сегодня была среда, но накануне Хадли сообщил, что заседание переносится на пятницу.
Таким образом, запланированный побег откладывался на два дня. Зак до боли стиснул зубы. Если бы не эта идиотская задержка, он бы уже был на свободе. Или в морге. А теперь впереди еще два долгих дня, и Зак не знал, как ему удастся перенести это ожидание.
Закрыв глаза, он снова и снова прокручивал про себя план побега. Обо всем, что касается денег, средств передвижения и поддельных документов, позаботится Энрико Сандини. Остальное зависело от Зака. И его больше всего беспокоили непредсказуемые факторы, такие, как погода и возможные полицейские кордоны.
Как бы тщательно ни было все спланировано, всегда остается вероятность какого-то непредвиденного прокола, от которого весь план может рухнуть, как карточный домик. Конечно, риск огромен, но для Зака это уже не имело никакого значения. У него не было выбора — либо оставаться в этом кошмарном месте до тех пор, пока он окончательно не сойдет с ума, либо рисковать быть застреленным при попытке к бегству.
Для Зака второй путь был гораздо предпочтительнее первого.
Он прекрасно осознавал и то, что даже если побег пройдет удачно, за ним никогда не перестанут охотиться. В течение всей своей оставшейся жизни — может быть, очень короткой жизни — он будет обречен скрываться. Он никогда не сможет расслабиться и всегда будет с опаской оглядываться по сторонам независимо от того, как далеко забросит его судьба. И все равно это было лучше, чем оставаться здесь.
