И о том, как ваш муж говорил ему, что вы — единственная женщина, которую он когда-либо любил, хотя все остальные думали, что он женился на вас из-за денег. Как он жаловался, что никогда бы в жизни не смог удовлетворить ваши завышенные моральные требования. Единственное, чего я не могу понять, — закончила Джулия свою гневную тираду, постаравшись вложить в эти слова все презрение, на которое была способна, — это того, как Зак мог восхищаться вами! Он, наверное, перепутал высокие нравственные устои с полным отсутствием сердца! Неудивительно, что бедный Джастин не смог решиться признаться вам в том, что он был геем! Такое чудовище, как вы, неспособно ни на какие человеческие чувства!
— А вы, судя по всему, отличаетесь полной неспособностью мыслить и здраво рассуждать! — отпарировала миссис Стенхоуп.
Очевидно, гнев Джулии оказался заразительным, потому что даже этой железной женщине в конце концов изменила выдержка. Ее лицо больше не было таким непреклонно-суровым, а в голосе, несмотря на прежнюю властность, звучала усталость.
— Сядьте, пожалуйста, мисс Мэтисон, и выслушайте то, что я намерена вам сказать!
— Ну уж нет. На сегодня, пожалуй, с меня хватит. Я возвращаюсь домой."
"— Если вы это сделаете, значит, вы боитесь услышать правду, — невозмутимо ответила Маргарет Стенхоуп. — Я согласилась принять вас потому, что видела по телевизору вашу пресс-конференцию, видела, как вы защищали этого человека, и мне было просто интересно, что могло привести вас в мой дом. Честно говоря, я ожидала встретить довольно ушлую искательницу приключений, которой просто нравится постоянно эпатировать окружающих и пребывать в центре всеобщего внимания.
Теперь же я вижу перед собой молодую женщину, обладающую незаурядным мужеством и обостренным чувством справедливости, которое, к сожалению, в этот раз оказалось направлено не в то русло. Я всегда уважала мужество, мисс Мэтисон, особенно в представительницах своего собственного пола. Именно поэтому я собираюсь рассказать вам о событиях, воспоминания о которых даже теперь, по прошествии стольких лет, причиняют мне душевную боль.
Я чувствую себя обязанной сделать это хотя бы ради вас самой. Так что в ваших интересах выслушать то, что я намерена вам сейчас сказать.
Ошеломленная таким неожиданным поворотом разговора, Джулия заколебалась. Она не уходила и продолжала стоять.
— Судя по выражению вашего лица, вы не верите ничему из того, что я вам только что сказала, — продолжала тем временем миссис Стенхоуп. — Ну что ж.
