— Ты тоже веришь в то, что в тот вечер, когда вы были здесь, я притворялась и использовала вас обоих для того, чтобы заманить Зака в западню?
— А разве это не так? — спросила Мередит, но Джулия уловила нотку сомнения в ее голосе и судорожно ухватилась за возможность хоть немного выговориться.
— Ты не можешь верить в это. Нет. Умоляю. Позволь мне объяснить, — речь получалась сбивчивой и бессвязной, но в данный момент это не имело никакого значения. — После того, как вы были здесь, я поехала навестить бабку Зака.
И она рассказала мне правду о том, как погиб его брат. Мередит, Зак застрелил его! Подумай, три человека, которые чем-либо оскорбили или рассердили его, мертвы! Я не могла ему позволить убивать и дальше. Ты должна поверить мне и понять…
В нескольких сотнях километров от Китона Мередит Фаррел откинулась на спинку кресла и потерла пальцами виски, вспоминая атмосферу веселья и любви, которая царила в тот вечер в доме у Джулии.
— — Я… я верю тебе, — наконец сказала она. — В тот вечер, когда мы были у тебя в гостях, ты не притворялась. Ты действительно любила его и даже не помышляла о том, чтобы заманить в западню.
— Спасибо, — прошептала Джулия. — До свидания.
— С тобой там все в порядке? — вдруг спросила Мередит.
— Я уже забыла, что это такое —» все в порядке «, — горько рассмеялась Джулия, но тотчас же взяла себя в руки и спокойно добавила:
— Но я справлюсь. Я сильная.
Глава 64
Несколько последующих недель Джулия» справлялась» единственным доступным ей способом, ничего другого она придумать просто не смогла: начисто забыв о существовании таких вещей, как телевизор и радиоприемник, она с головой погрузилась в работу.
Джулия взяла дополнительную нагрузку в школе, вызвалась проводить сбор средств в церковный фонд и согласилась руководить подготовкой празднования двухсотлетия Китона, которое должно было состояться в последнюю неделю мая и включало в себя с добрый десяток мероприятий, начиная с танцев и фейерверков и заканчивая костюмированным балом.
Ни у кого в Китоне не возникало ни малейших сомнений по поводу истинной причины столь лихорадочной и бурной общественной деятельности Джулии Мэтисон, но шло время, и она все реже ловила на себе тайные, жалостливые взгляды.
Дни складывались в недели, и постепенно, очень медленно, Джулия начала приходить в себя.
