— Ведь слово «бобы» начитается на букву «б».
— В таком случае, где водка? — прошептал Зак, зарываясь лицом в ее волосы. — Тед ее никак не мог найти. Джулия подняла на него смеющийся взгляд.
— Естественно, она находится на букву С.
— И какого же черта она там делает? — поинтересовался Тед, наконец находя бутылку.
Давясь от смеха, Зак очень серьезно пояснил:
— На букву С стоит все спиртное. Это же совершенно естественно.
Джулия согласно кивнула, на этот раз и не пытаясь сдержать смех.
— Жаль, что на выпивку уже не осталось времени.
— Тед с сожалением поставил бутылку обратно в шкаф.
— Я не хочу пить, — ответил Зак.
— Боюсь, что вы об этом очень пожалеете. Полицейская машина Теда была припаркована за поворотом. Зак неохотно скользнул на заднее сиденье. На его лице появилось напряженное выражение.
Джулия мгновенно почувствовала перемену в его настроении.
— Что случилось?"
"— Ничего. Просто полицейская машина не относится к моим любимым средствам передвижения.
Глаза Джулии на мгновение потемнели, но она почти тотчас же взяла себя в руки, решив, что единственный способ поднять настроение и Заку, и себе — это обратить все в шутку.
— Тед, — обратилась она к брату, стараясь говорить как можно серьезнее, но в глазах ее уже снова прыгали веселые чертики, — тебе следовало взять «блейзер» Карла. Заку он нравится гораздо больше, чем… чем твоя машина.
Мужчины весело рассмеялись.
Глава 79
Зато пятнадцать минут спустя Заку уже было не до смеха. Он сидел в маленьком кабинете отца Джулии, в то время как преподобный Мэтисон нервно расхаживал взад-вперед и читал ему гневные нотации.
Зак ожидал подобных нравоучений. Более того, он воспринял их как должное. Но он оказался совершенно не готов к тому, как именно это будет происходить. Зак почему-то представлял себе отца Джулии кротким человеком небольшого роста, который, соответственно, прочитает ему длинную, нудную лекцию по поводу многочисленных нарушенных им Божьих заповедей. Но он никак не предполагал, что преподобный Мэтисон окажется высоким, крепко сложенным мужчиной, вполне способным на довольно резкие, хлесткие и очень образные выражения.
Его вступительная гневная тирада сделала бы честь даже Джорджу С. Скотту.
— Я не могу простить ничего из того, что вы сделали! Слышите, ничего! — С этими словами Джим Мэтисон наконец завершил вступительную часть и уселся напротив Зака в потертое кожаное кресло. — Если бы я был подвержен бурным страстям, я бы вас просто отстегал кнутом.
