Но я таковых не встречал.
— В хорошем же мире ты жил, — подытожила Джулия его рассуждения, — если он превратил тебя в такого циника по отношению ко всем людям вообще и к женщинам в частности.
— Я не циник, — возмутился Зак, неожиданно сильно задетый ее последним замечанием. — Я всего лишь реалист! Зато ты просто патологически наивна во всем, что касается взаимоотношений между полами.
Вместо того чтобы обидеться и огрызнуться, Джулия подняла на него свои ясные синие глаза и спокойно спросила:
— Ты действительно так думаешь, Зак? Каждый раз, когда она произносила его имя, особенно таким образом, Зак чувствовал, что сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди.
Кроме того, к своему немалому смущению, он вдруг понял, что эта «патологически наивная» девушка способна заставить его раскаиваться в собственных словах, не затрачивая никаких лишних слов и усилий — достаточно было просто посмотреть на него так, как она это сделала сейчас.
— Наверное, я был циником до того, как снял свой первый фильм, — неохотно признался он и, не в силах больше выдерживать этот своеобразный молчаливый напор с ее стороны, добавил, сконфуженно ухмыляясь:
— А теперь перестань смотреть на меня как на последнего осла и задавай свой следующий вопрос.
Кто у нас на очереди?
Вознаградив его за мужество одной из своих сногсшибательных улыбок, Джулия послушно вернулась к карточкам:
— Томми Ньютон.
— Какого черта Томми было убивать Рейчел или Остина?
— Может быть, он просто хотел навсегда избавиться от тебя, и это убийство было лишь средством достижения цели.
Ты же сам говорил, что он работал помощником режиссера в нескольких твоих фильмах. Может быть, ему просто надоело вечно играть вторую скрипку и находиться в тени великого Захария Бенедикта?
— Джулия, — терпеливо начал объяснять ей Зак, — начнем с того, что у Томми впереди была блестящая карьера режиссера и он прекрасно об этом знал. Так же, как и я. Он очень хотел работать вместе со всеми над «Судьбой».
— Но…
— А во-вторых, — сухо добавил Зак, — он был влюблен в потенциальную жертву убийства и никогда бы не стал подменять холостые патроны настоящими.
— Почему же ты не сказал мне об этом раньше? Ведь если он был влюблен в Рейчел…
— Он не был в нее влюблен.
— Но ты же сам только что сказал…
— Он был влюблен в Остина.
— Что?
— Томми — голубой.
Некоторое время Джулия была настолько потрясена, что никак не могла прийти в себя. Но наконец ей это удалось, и она взяла со стола третью карточку."
"— Эмили Макдэниелс.
