Самогонщик против армии США

«Гранта» на летней резине вихлялась по скользоте.

Приехал на рынок, запер тачку. Осмотрелся.

Так, скупка золота есть, там же ломбард, чуть дальше — ювелирка. Понятно, невыкупленное рыжьё реставрируют, клеят бирку и втюхивают как новое. Втридорога. В обеих реальностях наживаются на всём.

И, конечно, у самых хлебных мест толкутся чавеллы. Вряд ли у них рассованы по кармашкам листки с моим фото, но лучше не подходить к ним на пушечный выстрел. Тем более — на пистолетный.

Шустрят три бабы в тёплых цветастых платках.

Около каждой — выводок цыганят, подрастающая трудовая смена. Чуть в стороне отираются двое крепких мужиков. Как бы ни при делах. Ха-ха три раза. Вот у них пистолеты точно есть.

И у меня найдётся ТТ за пазухой. Но я же не ковбойствовать приехал! Лавры Клинта Иствуда мне ни к чему.

Купив сладостей — рафаэлок и прочих сникерсов, в Мульде пока не освоенных в производстве, сбавил шаг около ларька, торгующего пневматическим оружием. Мне оно без надобности. Заинтересовал продавец.

Имея армейский опыт общения с любым российским интернационалом, я его сразу срисовал — чеченец.

Усов нет, только щёгольская узкая бородка от уха до уха.

Если кто страдает национальными предрассудками и не любит кавказцев, сразу скажу: чечены разные. Как и во всяком народе.

У этого, немолодого, в потёртой чёрной кожанке, без хищного блеска в глазах, точно не было ни ТТ, ни кривого кавказского кинжала, чтобы «сразу рэзать».

Он хмуро глянул. Мол: какой я тебе брат? Покупай или отваливай! Но я был настойчив.

— Со мной в роте друг служил. Аламбеком звали. Он мне всегда говорил: брат! Хоть не по уставу.

— Аламбек? А фамилия как? — чуть оттаял чернобородый. — Откуда он?

Я назвал вымышленную фамилию и адрес, торгаш, естественно, такого не знал. Тема была исчерпана, но мостик переброшен.

— Слушай, брат. Я чеченцам привык доверять. Парни жёсткие, зато не кинут. Не обманут, если с ними честно. Дело есть.

— Я на старом заводе работаю. Там технику списали. Смываем золото с контактов.

Но в скупку идти не хочу. Раз пошёл — цыгане облепили. Едва отбился!

Гешефт ему я предложил простой как три гвоздя. Он сам относит в скупку золото, под свой паспорт. Выручку приносит мне. Комиссионные — пять процентов.

Покочевряжившись для виду, согласился. Первые полкило, естественно — в слитке, а не монетами, перекочевали в его пятерню. К слову, это меньше того же «сникерса» по объёму.

Чеченец запер киоск и неторопливым шагом отправился в сторону ломбарда.