Самоход. «Прощай, Родина!»

Как только прицельная марка совместилась с выбранным местом, нажал на спуск. Громыхнула пушка, звякнула о поддон выброшенная гильза.

Виктор достал из боеукладки снаряд – единственный из оставшихся подкалиберных – и загнал его в казенник. Видимо, самоходчики постреляли активно, в укладке оставались только осколочно-фугасные снаряды. Снова припал к прицелу. А, горит танк, по которому он стрелял! Башню набок своротило, и из погона корпуса, из моторного отсека длинные языки пламени вырываются.

То, что подбил, хорошо.

Но только этот танк мешает целиться по другим. Хочешь – не хочешь, а надо садиться за рычаги и разворачивать корпус.

Виктор встал с сиденья. У самоходки второго выпуска корпус открыт сзади и сверху, и стоит подняться, как обзорность отличная. Вот T-III проходит мимо подбитого им танка. Стоит довернуть самоходку корпусом немного влево, как он сам попадет в прицел.

Виктор сел за рычаги, потянул на себя рычаг левого фрикциона. Самоходка дернулась и немного развернулась.

Виктор протиснулся на сиденье наводчика и припал к прицелу. Уже в оптике показался угловатый силуэт. С учетом упреждения – пора!

Он надавил на спуск, выстрел! С грохотом вылетела в поддон дымящаяся гильза. Одно в самоходке хорошо – не угоришь от пороховых газов, рубка открытая.

Он снова поднял голову над бронелистом. Ура! Горит T-III, из люков танкисты выбираются. На двоих обмундирование горит, и, выбравшись, они сразу по снегу кататься стали, пытаясь пламя сбить.

Только и его засекли.

Наших танков и самоходок мало осталось, каждый выстрел из пушки заметен по дульному пламени. И стоило ему в очередной раз наклониться к боеукладке за снарядом, как в остатки избы ударил осколочно-фугасный снаряд, взметнув землю, куски бревен и мусор.

Лоб рубки тонкий, всего 35 мм, и защищает только от пуль и осколков. Но его прикрыл, только взрывная волна поверху прошла. И сразу следом – жесткий удар по самоходке. Спасло его то, что он наклонился за снарядом. Решил: коли бронебойных нет, стрелять осколочными по пехоте.

Стреляли по нему подкалиберным или бронебойным, причем болванкой, без взрывчатого вещества. Если бы кумулятивным – он не уцелел бы.

Тем не менее его контузило, а мелкие осколки от брони посекли меховую куртку. В глазах потемнело, голова закружилась, он почувствовал резкую слабость и тут же потерял сознание.

Бронированным кулаком немцы сломили сопротивление, уничтожили наши танки и самоходки и прошли дальше.