Самоход. «Прощай, Родина!»

– Не всем же дезертировать, как тебе…

Следил он из леса за Виктором, что ли? Или узнал о стрельбе в одиночку по гильзам и пустым снарядным ящикам? Зачем тогда явился? Совесть пробудилась? Но в этом Виктор сильно сомневался…

– Небось, голодуешь? Тут километрах в двух деревня брошенная. Жители ушли, а на улице наша разбомбленная автоколонна. Я хлеба с консервами наелся до отвала.

– Ты зачем явился? Жратвой дразнить? Так я не мародер…

– Ну да! Я у тебя и дезертир, и мародер. Еще как-нибудь обзовешь – заброшу затвор в кусты.

– Если сказать больше нечего, иди восвояси.

– Ой какие мы грозные! Немцы с самолета листовки сбросили – полно около деревни. Я подобрал одну. На-ка, прочитай… – Илья вытащил из кармана листовку и протянул ее Виктору.

Виктор взял лист бумаги, взглянул на текст. В начале было: «Русский солдат! Германские войска подходят к Москве, зимовать они будут в столице. Сопротивление бесполезно».

А дальше – о прелестях жизни в плену. Под теплой крышей жить будут, есть сытно – даже нормы питания приводились.

А в конце: «Бросайте оружие, убивайте комиссаров. Данная листовка служит пропуском».

– Ты что же, к немцам хочешь перейти? – Виктор был удивлен и шокирован. Его сослуживец, с которым он воевал – пусть и один день, – готов изменить присяге и Родине.

– В тылу особисты. Заградотряд с пулеметом стоит, вовремя я их приметил. Дома тоже не спрячешься, НКВД найдет.

Рассуждения прагматичные.

Виктора покоробил циничный тон Ильи.

– А как же присяга, семья? У тебя же мать и отец есть!

– Куйбышев от фронта далеко. А мне жить хочется – здесь и сейчас. У меня эта война уже вот где! – Илья ткнул пальцем в кадык.

Неужели он не шутит? Впрочем, изменой Родине не шутят. Предателей не любят ни в одной армии мира. Лизать немцам сапоги? Да никогда!

– Положи затвор пушки и уходи.

– Сейчас? Белым днем? Да меня лейтенант пехотный в спину из пулемета расстреляет!

– Зачем ты тогда здесь?

– Подожду, пока немцы в атаку пойдут.

– Ну ты и сволочь! – Виктор вскочил.

Илья тоже поднялся, бросил на землю затвор пушки и стянул с плеча ремень карабина. И тут он совершил оплошность: сделав шаг назад, запнулся о станину и упал. Уже в лежачем положении попытался передернуть затвор карабина.

Виктор понял, что медлить нельзя.