Самоход. «Прощай, Родина!»

Во время наступления единой линии фронта – с траншеями, с нейтральной полосой, огневыми позициями – не было. Один населенный пункт наш, другой – немецкий, сплошная неразбериха. В такой ситуации обе стороны допускали ошибки, слишком быстро и непредсказуемо менялась ситуация.

В захваченную нашими войсками деревню въехал мотоцикл с коляской и немецким офицером связи. Когда немцы поняли, что вокруг неприятель, лихо развернулись на улице, но было уже поздно: наш автоматчик срезал их очередью из автомата, а офицерскую сумку с пакетом штаба дивизии отдали в наш штаб.

Другой случай по последствиям был похуже. Наша пехота захватила село, и комбат сигнальные ракеты пустил, обозначая – свой! Сигналы почти ежедневно менялись, минометчики перепутали сочетание ракет и ударили по своим. Пока разбирались, несколько пехотинцев погибло.

Что у немцев было отлажено, так это радиосвязь. Почти все боевые машины имели радиостанции, командиры имели таблицы с указанием частот и позывных, и в ходе боя могли связаться с любым родом войск: с авиацией для поддержки, с артиллеристами для целеуказания, с танкистами.

У нас же было значительно хуже. Рации на первом этапе войны имели только командирские машины – роты, батальона. Приказы подчиненным в бою или на марше передавали флажками, а пехота использовала проводные телефоны. О том, чтобы оперативно связаться с артиллерией или авиацией, и речи не было. В случае необходимости командир батальона по телефону докладывал в полк, оттуда – в дивизию, и только ее штаб имел связь с летчиками или артиллеристами.

Это было долго и чревато многими уязвимостями. Порвало осколком провод – и связи нет совсем. Пока солдат-связник пройдет, а иной раз – и проползет под огнем весь кабель, много времени уйдет. К тому же немцы кабели перерезали, а в 1941–1942 годах их разведчики подключались к проводам, собирали сведения, а иной раз и ложные приказы отдавали.

К ночи наступление остановилось. По темноте ни наши, ни немцы обычно не воевали. Обменивались артиллерийским огнем, разведгруппы ходили в чужой тыл, но активных действий не предпринимали.

Ночных прицелов, как сейчас, тогда не было. А как без них огонь из пушки или танка вести, если ни зги не видно? Даже авиация в небо не поднималась, приводных радиостанций на аэродромах не было – как и радиолокаторов. Летала только ночная авиация – легкие бомбардировщики У-2, фактически – учебные фанерные самолетики.

Виктор комбату написал рапорт об аэродроме. Комбат прочитал, хмыкнул:

– В штаб сообщу.