Самоход. «Прощай, Родина!»

Пора было стрелять, иначе не хватит горизонтальной наводки пушки, придется наводить корпусом, а значит – обнаружить себя.

«Пантера» ракурсом три четверти, это не очень удачно, но перед мостиком вообще была в лобовой проекции.

Виктор чуть-чуть приопустил прицел – треугольная марка легла на борт, немного выше гусеницы – и выстрелил. Попадание! Сквозное пробитие! Виктор сам увидел в прицел разодранный бок танка.

«Пантера» по инерции прошла еще десяток метров и встала. Из танка довольно шустро выбрались танкисты. «Опытные, – отметил про себя Виктор, – пожара боятся…»

Один из танкистов рукой прямо в сторону самоходки показывает, сволочь.

– Ваня, бронебойный!

Только закрылся затвор за снарядом, как последовал сильный удар по рубке, и сразу посветлело. Вражеский снаряд угодил в угол рубки, вырвал кусок брони и улетел в сторону. Метко фашист стреляет! Немного бы ниже или левее – и каюк всем…

Виктор крутил маховик горизонтальной наводки. У него снаряд уже в казеннике, а немцу еще перезаряжаться надо.

Какую-то секунду ничего не происходило, но потом из люков и смотровых щелей танка вырвались мощные языки пламени. Никто из танка не выбрался.

– Ваня, снаряд! – снова крикнул Виктор, показав кулак.

Иван вбросил снаряд в казенник.

– Последний, больше бронебойных нет!

У Виктора мурашки по телу пробежали. Если он сейчас промажет – все, конец. Осколочным снарядом танковую броню не пробьешь, если только гусеницу повредишь.

Он не успел припасть к прицелу. Сильный удар по корпусу, и двигатель заглох. И маховики не вращаются, заклинило.

Виктор повернул голову в сторону Ивана, но тот, весь в крови, лежал на полу рубки.

– Федор, отзовись! – уже закричал Виктор.

Он слез с сиденья, толкнул механика-водителя в плечо, и тот безвольно сполз вниз – вместо лица у него было кровавое месиво.

Надо было срочно покидать машину, пока она не загорелась.

Виктор открыл крышку люка, но по ней сразу ударили пули.

Уцелевший танк вел огонь сразу из двух пулеметов – спаренного, который находился в башне, и курсового. Уничтожить экипаж хотели, а из экипажа один только Виктор в живых и остался.

Он спустился на пол рубки, открыл нижний, десантный люк, выбрался наружу и ползком двинулся к корме машины, а потом – за сарай.

Однако немец никак не успокаивался, отомстить хотел. Прозвучал выстрел танковой пушки – осколочным по сараю.