Самоход. «Прощай, Родина!»

Успел упасть и прикрыть голову руками.

Бомбы падали с противным воем, а еще для устрашения на пикировщиках включили сирену. Жутковато стало.

Грохнул один взрыв, за ним с полусекундной задержкой – еще три. Правда, далеко, метрах в ста пятидесяти, и наверняка по другим позициям.

Второй самолет отбомбился ближе, а третий сбросил бомбы на их позицию. Все заволокло пылью, уши заложило.

Когда самолеты отбомбились и улетели, Виктор выбрался из укрытия.

Картина его взору предстала нерадостная: пушка лежала на боку, рядом с капониром – две воронки.

Виктор пошел к пушке. Заряжающий был убит и наполовину присыпан землей. Командир орудия также убит – ему оторвало обе ноги. Жив был лишь только подносчик снарядов, да и то потому только, что в окопчик спрятаться успел.

И в это время от траншеи пехотинцев раздались крики:

Виктор быстро осмотрел пушку. Видимых повреждений он не заметил, скорее всего орудие просто перевернуло взрывной волной.

– Ну-ка, помоги! – приказал Виктор подносчику.

Навалились вдвоем, поставили орудие на оба колеса. Виктор – сразу к прицелу – не помят, не искорежен, оптика цела. Стрелять можно.

Виктор снова приник к прицелу. Далеко, едва заметно переваливаясь на неровностях, ползли четыре танка. Но надо ждать, пока они подползут поближе. Пятьсот метров, четыреста, триста…

И в этот момент из пехотной траншеи раздался выстрел из противотанкового ружья – кто-то не выдержал напряжения. Но танки так и продолжали ползти.

Правее Виктора хлопнул пушечный выстрел, и стоящий рядом подносчик сказал:

– Это из нашей батареи, расчет Поликарпова.

Цел, стало быть…

– Сколько было пушек в батарее?

– До бомбежки – четыре.

Танки открыли огонь из пушек.

Виктор подвел треугольник прицела немного ниже башни. В передней ее части с обеих сторон есть наклонные листы, и если попасть туда, снаряд срикошетирует вниз и пробьет броню корпуса сверху – там броня тоньше всего. Называлось это место заман.

Выстрел! Танк прополз еще немного по инерции и встал.

Из люков и смотровых щелей повалил черный дым. Распахнулись люки, и из танка стали выбираться танкисты в черной униформе. Тут уж пехотинцы не оплошали и открыли огонь из винтовок и пулеметов, вымещая всю скопившуюся злость, ненависть и страх перед бронированными машинами. Все четверо членов экипажа были расстреляны и застыли на броне в самых немыслимых позах.

В начале войны немцы атаковали танковыми клиньями.