Самоход. «Прощай, Родина!»

Не пошли его Донцов за тягачом – тоже превратился бы в пепел, как парни из экипажа. А ведь старлей мог послать другого – того же Вяткина.

Проснулся он от холода. Буржуйка уже погасла, тепло выдуло через трубу, и в землянке зуб на зуб не попадал. И то сказать, снаружи мороз градусов тридцать. Это по ощущениям, термометров на фронте не было. И обычно в землянке тесно от экипажа, а сейчас было пусто, одиноко и тоскливо.

Виктор отправился в землянку экипажа Пильняка – она была недалеко. Хотел от тягостных мыслей отвлечься, в тепле посидеть, а пришел на застолье – поминали погибшие экипажи.

Рота сегодня понесла тяжелые потери, и Виктор был единственным уцелевшим из сожженных самоходок.

Встретили его молча, усадили на топчан и вручили кружку.

Виктор понюхал жидкость – не водка, это точно. С виду на коньяк похоже, но запах другой.

– Чего нюхаешь, пей!

– Ром трофейный. Пей! Мы пили – не отравились.

Виктор поднял кружку:

– За однополчан – тех, что не вернулись.

Они выпили и принялись за закуску – огурцы соленые, кусок сала, нарезанный ломтиками, и нарезанную крупными кусками полукопченую колбасу.

Виктор такую давно не видел и, взяв кусок, понюхал его. Пахло вкусно.

– Тоже трофей? – спросил он.

– Он самый! Из подбитой самоходки немцы сбежали, а мы в рубке нашли. Видимо, НЗ с собой возили.

Виктор съел кусок, заедая его ржаным хлебом. НЗ – неприкосновенный запас – был в каждой самоходке. Несколько банок тушенки, сухари, иной раз – брикетированное гороховое пюре. Случалось, когда повара не успевали подвезти горячую кашу – самоходки на марше были или позиции бомбили, – экипажи без угрызений совести съедали НЗ.

Зампотылу ругался, но бойцы только посмеивались – не сидеть же голодными. А заряжающий Вяткин однажды даже высказался по этому поводу:

– Оставим НЗ нетронутым, а нас подобьют. Столько добра пропадет – лучше уж слопаем.

Засиделись допоздна, начали разговор о перипетиях боя. Оказалось, самоходку Донцова наши потеряли из виду – но как немцы ее проглядели? А ведь ворвись в деревню хотя бы три самоходки – и исход мог бы быть другим.

Но что говорить о несбывшемся?

Ночевать Виктор ушел в свою землянку. Забив топку дровишками, он уснул. Проснувшись утром, заснул снова и спал до полудня. Самоходки и экипажа нет, служба остановилась.

Проснувшись в обед, вышел из землянки, умылся снегом и сразу взбодрился.

Тут появился посыльный:

– Стрелков, к комбату.

Неклюев занимал комнату в избе, остальные помещения принадлежали замполиту и штабу.