Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

А начальство, наоборот, не очень его привечало, – добавил Ульян. – Не кидался очертя голову любой дурный приказ выполнять. Поэтому в ротных долго держали, а затем в самоходы перевели.

– Начальники исполнительных дураков любят. А Свирский очень не дурак; правда, своими придирками любого доведет. По два капонира для машин заставляет рыть, щели для укрытия. За водку гоняет, если перехватишь. Вот увидишь, Павел, обязательно к нам пожалует, глянуть, не перепились мы тут.

– Меня-то он кисло принял, – заметил Карелин. – Сейчас еще за спирт отчитает.

– Нет, если все нормально, не придирается. Капониры у нас вырыты, машина замаскирована, да и выпили всего ничего, пол-литра спирта на четверых.

– А насчет новичков он осторожный, – согласился заряжающий. – Еще в танковой роте ему командира взвода подсунули. Мол, смелый, перспективный, а он училище только закончил. Чей-то выдвиженец. Может, хотели, чтобы он покрутился строевым командиром, а затем забрали бы в штаб.

– Что-то вроде этого, – подтвердил Янков. – А кишка тонка оказалась.

В первом же бою попер со страху или от дури не в ту сторону. Один танк на мине подорвался, второму болванку в борт врезали, пока они там крутились. Тоже сгорел к чертовой матери, да половину экипажей побили. Ну еще потери в бою имелись в других взводах. Половина роты накрылась, а ведь Свирский мужик осторожный. Его тогда на командира батальона двигать собирались, но за срыв боевой задачи чуть во взводные не перекинули.

Анатолий Свирский вскоре действительно появился возле их самоходки.

Кивнул экипажу, а Карелина отозвал в сторону. Павел напрягся, ожидая, что комбат начнет выговаривать за выпивку с подчиненными, еще к чему-нибудь привяжется.

Однако капитан осмотрел маскировку, запасной капонир, посоветовал завтра сменить подсохшие ветки и вел себя, в общем, куда дружелюбнее, чем днем. А подвыпивший, хотя и крепко державший себя в руках Карелин напряженно ожидал какой-нибудь придирки или высокомерного замечания.

Со злостью думал: «Неизвестно, где и как ты воевал, а я в своем полку едва не до последней машины из боев не вылезал, пока не подбили.

И в госпитале три месяца отвалялся».

– Обиделся, что ли? – бесцеремонно спросил Свирский.

– На командиров обижаться не положено. Спасибо, машину доверили, товарищ капитан.

И четко козырнул в знак большой благодарности, продолжая стоять по стойке «смирно».

Ядовитая получилась подковырка. Машина лейтенанту Карелину была положена в любом случае. Первичное командирское звено.