Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Одна взорвалась сразу, вторая загорелась, но трое из экипажа успели выскочить, прежде чем в машине рванул боезапас.

Два «фоккера» прошли над колонной грузовиков, выстилая разноцветные трассы из четырех 20-миллиметровых пушек и двух пулеметов. Затем пошли на штурмовку все восемь истребителей. Бомб уже не оставалось, зато снаряды авиапушек вспахивали целую борозду.

Один за другим загорелись четыре грузовика. Пехотинцы успели из них выпрыгнуть, но дальше произошло то, что случалось на глазах Карелина не раз.

Бойцы поопытнее сразу нашли какие-то укрытия или просто залегли в траву. Те, у кого не выдержали нервы и кинулись разбегаться, угодили под огонь пушек и пулеметов. Снаряды, попадая в тело, прожигали сквозные дыры, взрывались, раскидывая оторванные руки, клочья тел и окровавленной формы. По траве полз красноармеец с вывернутой, перебитой ногой, из которой густо текла кровь.

Командир разведки полка развернул крупнокалиберный пулемет, установленный на бронетранспортере, и всаживал очереди, пытаясь достать вражеские истребители.

Помогая своему командиру, вели огонь из автоматов разведчики. Тяжелый пулемет все же достал один из «фокке-вульфов», он клюнул и развернулся прочь.

В ответ другой истребитель обрушил огонь на бронетранспортер. Но смелым везет. Пули лязгнули по броне, подняли пыльные фонтанчики земли. Неподалеку взорвался и горел бензовоз.

– Где же наши? – кричали десятки людей. – Опять сорок первый?

Появились два Ла-5, более скоростные и маневренные, чем истребители-бомбардировщики «фокке-вульфы».

Немецкие самолеты, видно израсходовав большую часть боеприпасов, развернулись и ушли, не вступая в бой. «Лавочкины» догнали подраненного командиром разведки «фоккера», развалили его на части своими пушками, но остальные немецкие самолеты успели уйти. Вася Сорокин, выбравшись из-под самоходки, считал горевшие машины:

– Два танка… грузовиков шесть штук, а людей сколько угробили! Я пока в госпитале лежал, думал, от немцев пух и перья полетят, а они вот так запросто колонну разделали.

У заряжающего после госпиталя явно испортился характер. Отвыкнув от войны, он безнадежно качал головой:

– Убьют меня, и детишек не увижу.

Карелину надоело его нытье, и он оборвал Сорокина:

– Зря я тебе «сержанта» присвоил. Чего разнылся? Вчера пять фрицев в землю вогнали, сегодня не повезло. На войне как на войне. Снаряды лучше протри, чем болтать без толку.

Настоящий серьезный бой состоялся через день.