Самоцветные горы

Он знал: решительного человека убоится почти любая собака, не сидящая на цепи, и дело не в палке. Имрилл даже без неё взялся бы укротить самого злобного и жуткого на вид кобеля. Главное, чтобы не было натянутого поводка и на другом конце его – хозяина, истошно вопящего: «Рви!.. Куси!..» Какой пёс в здравом рассудке пойдёт против человека, если ему нечего защищать?

Всё так, но серый зверь шёл вперёд, расстояние между поединщиками сокращалось, и нарлак понимал, что схватки не избежать. Для начала он сделал попытку всё-таки отогнать кобеля.

Резким движением подхватил щит и свирепо заорал, замахиваясь дубиной.

Очень многим собакам такого отпора хватило бы, чтобы поджать хвост и шарахнуться: «Да ну его, этого мужика, связываться ещё…» Случись такое теперь, кунс Вингоррих, надо думать, немедля объявил бы поединок законченным, родственники мальчишки (как там его звали? – Имрилл не запомнил) остались бы ни с чем, и кто-то из соседей жалел бы их, а кто-то втихомолку посмеивался бы: тоже выдумали, Божий Суд затевать!.

. да против кого тягаться решили!.. да кого за себя выставили – собаку…

…Но не случилось. Пёс не шарахнулся, даже не остановился в смущении, а прыгнул. Прыгнул, опережая вроде бы очень быстрое и неожиданное движение человека, в самый миг замаха, когда рука с палкой ещё отходила назад. Задние лапы в пушистых «штанах» взрыли песок – серое тело без разгона взвилось на сажень вверх, покрывая могучим прыжком последние оставшиеся шаги, и с лёту обрушилось на поднятый щит.

Чтобы устоять на ногах под этим ударом, требовалось особое искусство.

Тут справился бы мастер кан-киро, но мастер кан-киро, исповедующий Любовь, вряд ли оказался бы в ответчиках на подобном суде. Никакой Бог или Богиня не поспешили Имриллу на выручку, и его просто смело. Добротная воинская выучка взяла-таки своё, в падении он успел как следует огреть пса дубиной, но этот удар, скользнувший по плотной мохнатой шубе, уже ничего не мог изменить. Люди, стоявшие слишком близко, прянули прочь от упруго ударивших алых струй: стремительный зверь, сваливший Имрилла, мгновенно сомкнул челюсти на его горле – и располосовал до позвонков, как мечом.

– Оттащите собаку!.. – закричал, вскакивая, кунс Вингоррих.

Это закон естества. Если пёс грызёт человека, человека хочется непременно спасти, хотя бы дело происходило, как теперь, на Божьем Суде… Но приказ кунса так и остался неисполненным. Во-первых, никто не посмел. А во-вторых, пёс отошёл сам. И отряхнулся, разбросав с морды красноватые брызги.