Самоцветные горы

Он даже испытал миг радостной надежды, когда молодой саккаремец зашарил взглядом по прилавку, желая что-то ему показать. Неужели наконец-то?.. Но продавец вытянул из длинного ряда книжицу, сразу показавшуюся венну знакомой. – Вот, не взглянешь ли? Это «Двенадцать рассуждений о пропастях и подземных потоках» просвещённого Кимнота, часть коих, сколь мне помнится, направлена против некоего Тиргея…

Волкодав хмуро покачал головой. И протянутую ему книгу в руки не взял.

– Эти «Рассуждения», – сказал он торговцу, – следовало бы давать читать молодым правителям в назидание, чтобы знали, чего опасаться.

В ней человек, никогда не спускавшийся в подземелья, оговорил истинного учёного, посвятившего свои разыскания тайной жизни пещер. Да так удачно оговорил, что подлинный светоч разума был обвинён в измене и отправлен на каторгу. А клеветник занял его место подле сановника, к которому сумел подольститься.

– Легко клевещется, да не легко отвечается, – согласно развёл руками продавец. – Что же касается второго, о котором ты упомянул…

Но тут Волкодава отвлекло ощущение пристального взгляда, устремлённого в спину.

Сказать, что такие взгляды он не любил, значило ничего не сказать. Тем более недоброжелателей по белому свету у него развелось более чем достаточно. Но это был не просто косой или злобный взгляд. Он содержал в себе нечто такое, что венну очень захотелось сперва выхватить меч, а потом уже оборачиваться. Он, конечно, сдержался.

– Прости, почтенный…

И Волкодав оглянулся, сразу найдя глазами того, кто на него смотрел.

Ибо за спиной у него стояла девушка-мономатанка. Рослая, стройная, черней сажи и очень красивая. Облачённая в огненно-алое цельнотканое одеяние своей родины, невероятно выгодно оттенявшее природный мрак кожи. Волкодаву невольно подумалось, что девушка была бы ещё красивее, если бы улыбалась. И даже не потому, что зубы у неё наверняка были ровные и блестящие, как нанизанный жемчуг, а просто оттого, что почти все люди становятся красивее, когда улыбаются.

Но нет. Мономатанка смотрела на венна так, словно он только что изнасиловал её родную сестру, а значит, заслуживал немедленной и очень жестокой расправы.

Во имя справедливых молний Бога Грозы, за что?..

Настолько действенным, что вместе с одним-единственным врагом обратилась бы в прах половина рынка.

Насколько мог понять Волкодав, только это и спасло его от мгновенной расправы.

Не первый раз его порывались убить, но обыкновенно он знал хотя бы – за что.