Самоцветные горы

Эрминтар боялась сдвинуться с места и только беспомощно прикрывала руками живот, а в двух шагах перед ней, не давая пройти, разлёгся вожак «гуртовщиков». Он чавкал и порыкивал, обгладывая большую говяжью кость, щедрый подарок хозяина. Других собак поблизости видно не было. Вожака боялись, и, когда он ел, никто не осмеливался подходить. Может, ему не понравился костыль Эрминтар, может, ещё что?.. Он покамест не покусал женщину, но стоило ей шелохнуться, как он вскидывал голову. Раздавался такой рык, что делалось ясно, каким образом его предки вдвоём-втроём сопровождали сотенные толпы пленных и никому не позволяли сбежать.

Шаршава подошёл на несколько шагов и, когда на него обратился гневливый взгляд маленьких глаз, полускрытых кожными складками, – проговорил со спокойной укоризной:

– Безлепие творишь, государь пёс! Сделай уж милость, позволь ей пройти. Она за твоей едой не охотница!

Любой разумный пёс из тех, с которыми Шаршава имел дело раньше, без затруднения понял бы его речи.

Ну, может, не до последнего слова, но то, что ему ни в коем случае не чинилось обиды и люди как раз хотели оставить его в покое – воспринял бы обязательно. Воспринял бы – и позволил миновать свою драгоценную кость, может, порычав для порядка, но уж не более… Чего доброго, ещё и подвинулся бы, являя ответную вежливость и убираясь с дороги. С вожаком, украшенным полосами по стальной шерсти лап, получилось наоборот. Чужой человек – мужчина – подошёл к нему во время еды да притом отважился заговорить! За подобную дерзость наказание полагалось только одно…

Вожак не спеша поднялся и с глухим утробным ворчанием пошёл на Шаршаву.

Пошёл вроде не торопясь, но кузнец понял: сейчас прыгнет.

Будь на месте Шаршавы любой венн из рода Серого Пса, лютый зверь давно бы вилял хвостом, изнемогая от счастья. А то бы и кость свою приволок в подарок новому другу. Будь кузнец просто человеком, досконально изведавшим все пёсьи повадки, вожак опять-таки давно сам ушёл бы прочь со двора, смутившись либо просто устав вотще нападать на непонятного и странно неуязвимого супротивника… Увы, человек не может обладать всеми качествами одновременно, каждый молодец и умелец в каком-то одном деле, которое избрал для себя.

И Шаршава поступил просто как очень решительный и сильный мужчина. Пёс взвился, распахивая бездонную пасть… Кузнец успел принять его на левую руку, худо-бедно защищённую плотной, от дождя, кожаной курткой.