Самоцветные горы

Я думал составить из твоих рассказов главу недавно начатого труда… – («Да чтоб я сдох, не увидев оливковых рощ Феда, если вправду так сделаю!») – …Но теперь мне явилось на ум, что ты сам мог бы написать обо всём, что тебе довелось увидеть и пережить. Более того, я знаю, что когда-то тебе было не чуждо такое желание. Мне даже известно, как ты собирался озаглавить будущую книгу: «Пылинки на моих сапогах»…

Эврих намеренно переврал название, но Тарким его не поправил.

– Э!.. – отмахнулся он чашкой с вином-«курёхой», дешёвым и крепким, взятым в путь для надсмотрщиков и для себя.

 – Каждый в юности думает, что станет если не первым советником шада, то хотя бы вейгилом… Но меня воистину изумляет твоя осведомлённость, достопочтенный Лечитель! Откуда бы?

Между ними на блюде горкой лежали лепёшки и большая лопасть копчёного мяса, от которой каждый отрезал себе сам. Эврих не был удручён излишней брезгливостью, но, по его мнению, блюдо не помешало бы как следует вымыть. А мясо – крепче коптить или лучше прятать от мух.

– Как говорят у нас дома, рано или поздно ты обнаруживаешь, что мир тесен, – пожал он плечами. – Однажды мне выпало беседовать с человеком, которому случилось встречаться с тобой… Я запамятовал его имя, но, если бы даже и вспомнил, оно вряд ли бы что-то сказало тебе, поскольку ваша встреча была недолгой, а лет с тех пор минуло уже с избытком. Скажи лучше, добродетельный сын Ксоо, не случится ли мне послушать твою чудесную каррикану? Тот человек утверждал, будто ты всюду возишь её с собой, дабы наслаждаться музыкой на досуге.

Я не поверил ему…

– И правильно сделал, – засмеялся Ксоо Тарким. – Похоже, тот, с кем ты говорил, в самом деле знал меня много лет назад!.. – Отхлебнул из чашки и вздохнул: – Я уже и забыл, как её, мою красавицу, в руках-то держать… Доброе дело – музыка на досуге, но где его взять, досуг? Вот отойду однажды от дел… Тогда, может быть…

Чтобы добраться в Самоцветные горы, Волкодаву не нужен был караван. Он и так слишком хорошо помнил дорогу.

Чтобы попасть внутрь, ему не потребовалась серьга-«ходачиха», вдетая в ухо. Стража при воротах стерегла входы-выходы от беглецов, а не от тех, кто пожелал бы проникнуть извне. Чтобы пройти вглубь, Волкодаву не было нужды ни в налобном светильничке, ни тем более в провожатых… Он не был здесь одиннадцать лет, но рудник с тех пор мало переменился. Разве что длиннее стали забои, да штреки сделались разветвлённей… Он без большого труда разобрался в их хитросплетениях.