Самоцветные горы

В волосах и кудрявой бороде могучего нарлака, примерно ровесника кунса, застряло уже порядочно снега, но телесная осень ни в коей мере ещё не коснулась его. Наоборот – самая мужская пора. Быть может, немного убавилось молодого проворства, но с мальчишеской прытью повыветрилась и глупость, зато силы и опыта – хоть отбавляй. В таком возрасте мужчины женят выросших сыновей и с нетерпением ждут внуков. Но их самих ещё вполне считают за женихов, и некоторые девушки даже находят, что такой муж много лучше неоперившегося, ненагулявшегося юнца.

Ростом Имрилл был не великан, но выглядел кряжистым, словно дубовое корневище, волосатые запястья такие, что пальцами одной руки не вдруг и обхватишь. Атавид смотрел на него, мучительно кусая губы, и всё представлял, как эта ручища наотмашь ударила его сына, сбив с ног. Быть может, Имрилл и не хотел убивать. Даже скорее всего, что не хотел. Просто отмахнулся, точно от назойливого комара. Прихлопнул, как муху. И вспоминал потом не чаще, чем о какой-нибудь мухе. Пока не призвали на суд.

Да и теперь он, кажется, не особенно волновался.

Спокойно поднял рукав, и обнажилась повязка. Жители Другого Берега глухо загудели, видя зримое доказательство своих обвинений.

– Покажи рану, – последовало новое требование кунса.

Имрилл пожал плечами и размотал полоску полотна. Все напряжённо смотрели. На руке чуть пониже локтя чернело несколько засохших полос. Они ничем не напоминали собачий укус.

– Где руку попортил? – отрывисто спросил Вингоррих.

Имрилл снова пожал плечами:

– На лодке возился… гвозди торчали.

По мнению Винитара, человек, наделённый отменным самообладанием, – а кому обладать собой, если не телохранителю? – вполне был способен иссечь себе тело острым концом ножа, превращая следы лаячьей пасти в самые обычные борозды глубоких царапин. Таких, какие действительно могут оставить острые гвозди, на которые, не знавши, налетела рука.

– Да что ж за лодка у него? – выкрикнул кто-то, стоявший за спиной Атавида. – Где гвозди-то разыскал?

Сегванские лодки вправду всегда строились без гвоздей.

– Наша, нарлакская, – с прежней невозмутимостью отвечал Имрилл. – Мы, нарлаки, не доверяем крепости еловых корешков!

Винитар знал: на самом деле нарлаки чаще пользовались заклёпками. Но для него не подлежало сомнению – осмотреть лодку под красно-жёлтыми парусами, и где-нибудь в укромном месте отыщется должное число торчащих гвоздей, и, что самое любопытное, никто не назовёт их только что вбитыми.