Самые темные дороги

Через три недели отец вернулся из леса, сильно хромая, но ничего не сказал, а просто приступил к своим делам на ранчо.

– Он выздоровел в лесу?

– Вроде того. Там была охотничья заимка, куда он иногда ходил. После этого он всегда сильно хромал, имел проблемы со спиной и с легкими.

– Я помню, как он хромал, когда я заканчивала школу, – задумчиво сказала Ребекка. – Ты тогда сказал нам, что трактор переехал ему ногу.

– Да. Так говорила наша милая семейка. Такое постыдное лицо мы представили городу. И если другие люди с годами могли что-то заподозрить, то они абсолютно не собирались помогать мне.

С того дня отец больше никогда не разговаривал со мной. Любое общение происходило через маму. А через три года он умер. Возможно, я все-таки убил его.

Ребекка смотрела на Эша, и воспоминание о том, как он брел по дороге в грозу, было таким ярким, как будто это случилось вчера. Вид его лица, когда он повернулся к ней под дождем. Кровавый разрез, тянувшийся от глаза до рта. Кровь на его рубашке. Ободранные и окровавленные костяшки пальцев.

Сейчас она видела все это в другом контексте.

– А… «Скорая помощь»? – тихо спросила Ребекка.

Теперь Ребекка понимала почему. Ее сердце едва не остановилось под грузом этого нового знания.

– Поэтому ты убежал из дома, когда тебе было одиннадцать?

– Бегущий Ветер иногда говорил со мной о церемонии поиска духа. О том, что молодой воин должен подготовить свой разум, чтобы одному уйти в лес, убить медведя и вернуться героем. – Он криво улыбнулся.

 – Не думаю, что он намекал мне на возможность убить отца; скорее он имел в виду, что я должен убить демона, обитавшего внутри меня.

Ребекка еще раз посмотрела на его шрам и решила, что знает, почему он так и не обратился к пластическому хирургу. Это был боевой шрам воина, который убил своего медведя. И она своими руками поспособствовала форме этого шрама, когда наспех зашила его.

Куда он мог направиться от этого места? Мог ли Эш снова когда-нибудь обрести душевную целостность?

Не поэтому ли он держался отстраненно в своем браке с Шоной, что способствовало их разрыву? Его слова, сказанные в тот вечер, когда они находились в его доме, всплыли в памяти Ребекки.

– Ты никому не скажешь, Бекка. – Он пристально посмотрел на нее. – Ты не скажешь Грейс Паркер, другим полицейским, никому. Мне нужно, чтобы ты сохранила это при себе. Ради меня.

Она кивнула, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.

– Это было падение с лошади, – прошептала она.