Самые темные дороги

Что в декабре того года нашлась свидетельница, утверждавшая, что она видела, как на той остановке, еще до прибытия автобуса, Уитни и Тревор садились в белый фургон с орегонскими номерами.

Взгляд Эша потемнел, его губы сжались в прямую линию. Он рассеянно почесал живот Кибу. Судя по всему, Эш переоценивал свои действия и принимал какое-то важное решение. У Ребекки зародилось недоброе предчувствие.

Он сделал глубокий вдох и встретился с ней взглядом.

– Ной считал это большой проблемой, поскольку человек, высадивший Уитни, ввязался в драку с Тревором, который достал нож.

Очередная пауза, усугубленная гнетущим предчувствием. Хлопнула ставня, и что-то задребезжало на крыльце.

– А еще потому, что этим человеком был я, Бекка.

Жирный Бакки в амбаре

Эш наблюдал за выражением лица Бекки. Ее взгляд изменился, стал бесстрастным и непроницаемым. Эш резко встал и заходил взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки. Кибу навострил уши, почуяв волнение хозяина.

– Почему? – Ее тон был опасно мягким и спокойным.

С сильно бьющимся сердцем Эш развернулся лицом к Бекке.

Ее лицо оставалось бесстрастным. Оно не выдавало никаких эмоций, и ее монотонный голос с демонстративным отсутствием намеков на чувства указывал на полицейскую выучку, которую Эш уже видел раньше. Их тренировали для таких случаев. Бекка относилась к нему как к подозреваемому. И когда он смотрел в ее непроницаемые глаза медового оттенка, у него мелькнуло воспоминание об одиннадцатилетней Ребекке, помогавшей своей матери готовить выпечку.

– Почему ты подрался с Тревором?

– Ты не сказал мне об этом. Почему?

Скоро Бекка вернется к Лэнсу, к своему юристу по страхованию недвижимости. К своей многообещающей карьере по борьбе с финансовыми махинациями. У нее не будет возможности поговорить с Эшем начистоту, не говоря уже о приезде сюда, когда она продаст отцовскую землю.

Не стоит и стараться, чтобы заново переживать жуткие воспоминания давнего прошлого вместе с Беккой. Он совсем не обязан выдавать свою вину или раскрывать свои тайны перед тем, что становилось похожим на расследование убийства. Но это был путь, который они оба должны были пройти, потому что у него появилось гнетущее ощущение, будто его тогдашняя измена с Уитни теперь, более двадцати лет спустя, была как-то связана со смертью Ноя.