Самый эльфийский поцелуй

Я слышала, как завывал ветер, а крупные снежинки с шорохом бились о стекло.

— Вам показалось. Меня больше волнует моя домовушка.

— Даже так, — пробормотал он, закидывая ногу на ногу. — Раньше вас волновала только ваша персона.

— Хотите обсудить мои изменения или всё-таки ответите на мой вопрос? — несколько раздраженно спросила у него, убирая волосы за спину.

— Она жива.

Я облегченно вздохнула и устало приземлилась на кровать, которая слегка скрипнула под моим весом.

— Слава…

Я запнулась, бросив быстрый взгляд в сторону фокра.

Хорошо хоть сумела вовремя сориентироваться и перефразировать:

— Вечному лесу. Где она? С ней всё порядке?

— Не совсем. Проклятье затронуло и её, вогнав в стазис.

— Но жизни это не угрожает? — сжав ткань халата, резко спросила я.

— Не угрожает. Ваша помощница сейчас находится под наблюдением специалистов. Профессор Куинс следит за её состоянием и готов оказать самую посильную помощь.

— Она здесь? В лазарете? Я могу её увидеть?

Я тут же вскочила на ноги, готовая хоть сейчас броситься вон из палаты.

— Не здесь. И нет, увидеть её пока не получится.

— Почему? Вы что-то скрываете?

— Нет. Но вы сами понимаете, что домовые — создания особые. Им требуются отдельное лечение и специальные условия.

— Понимаю, — не слишком уверенно произнесла я, опускаясь назад на кровать.

На этот раз обошлось без скрипа.

Память Катриэль пока молчала и о домовых рассказывать не спешила. А может элва и не знала ничего о них. Катриэль не интересовали низшие существа, их жизнь, быт и состояние здоровья.

— Когда я могу вернуться в свои покои?

— Боюсь, что с этим придется пока подождать, — уклончиво отозвался Витторн.

— Почему?

— Мы еще не закончили следственные действия. Кроме того, это может быть не безопасно.

— И что вы мне предлагаете? Остаться в лазарете?

— Да. Хотя бы на пару дней.

— Вот Дейра обрадуется, — пробормотала я себе под нос.

Но он услышал.

— Дейра? Вам удалось наладить отношения? — с интересом спросил мужчина.

— Скажем так. Нам удалось не ухудшить их, — уклончиво отозвалась я.

— Я не могу говорить на эту тему. Тайна следствия.

— Какая тайна? Это же меня пытались убить.

— Тем более. Пока не будет определен круг подозреваемых, я не могу ничего сказать. У вас, кстати, есть предположение, кто мог желать вам смерти?

Я хмыкнула:

— Все. Я не пользуюсь популярностью. Так что моей смерти могут желать все.