Как продвигается работа?
— Хорошо, что позвонил, Харитоныч! Тут такое дело, — начал заместитель без долгих предисловий. — Комиссар Урусов связался с начальником Главного архивного управления НКВД СССР.
— Знаю такое. Что он ответил? Дела предателей для изучения даст?
— Даст, но вопрос в другом.
— В чем же?
— Всего по Смоленску полицаев получается многовато — около четырехсот человек.
— Да ты что? Неужели около четырехсот? — не поверил своим ушам Старцев.
— Да ты не пугайся, — поспешил успокоить его Егоров.
— Во-первых, это за весь период оккупации: с сентября сорок первого по октябрь сорок третьего. Во-вторых, в этом списке шестьдесят процентов — не местные, не смоляне, а с других регионов или же бывшие военнопленные, давшие согласие сотрудничать с немецкой военной администрацией. И, наконец, в-третьих, половины из составленного мной списка уже нет в живых.
Иван поскреб пятерней голову и молниеносно принял решение.
— Значит, так, Вася, выбери из этого списка только тех, кто, во-первых, до сих пор жив.
Во-вторых, меня интересуют те, кто добровольно подался к немцам и стал полицаем в первые дни оккупации, то есть чтобы на момент прихода в Смоленск немецких войск эти люди проживали в городе. Ясно?
— Яснее не бывает. Сделаем.
— Все, давай работай. В двадцать сорок пять я буду в отделе…
Судаков заварил свежий чай, поставил перед гостем кружку. Разложил на газете нарезанный хлеб, поставил рядом бидончик с медом.
— Угощайся.
Старцев зачерпнул столовой ложкой ароматный янтарный мед и дал ему растечься по ломтю хлеба.
С удовольствием откусив, покачал головой:
— Вкуснотища!..
— Свежий, липовый. Сегодня у нашего пасечника Алексея Даниловича купил.
— Павел Андреевич, а что интересного в поселке говорили про убийство священника?
— Интересного?.. — задумался тот. — Поговаривали, будто за полгода до убийства его помощник пропал, живший при церкви. Послушник.
Иван хотел отхлебнуть чаю, да так и застыл с кружкой в руке.
— Послушник? При церкви в Челобитьеве жил послушник?
— Вроде жил. Да я не знаю толком, Иван Харитоныч. Это ж все слухи, сам понимаешь. Я и не был ни разу в том селе. Все мимо да мимо.
— Странно. — Старцев поставил кружку на стол. — Почему же нам раньше никто о нем не рассказал?
Поднявшись со стула, он сгреб фуражку, взял тросточку и начал прощаться.
— Спасибо за угощение, Павел Андреевич. В другой раз обязательно посижу подольше.
