Тот поздравил с выздоровлением, вручил боевой орден за молниеносный штурм села Никольское и простуженным голосом проинформировал:
— Оставить тебя в дивизии не могу — заключение врачей не позволяет.
— Но у меня же левая рука повреждена, товарищ генерал! — возразил Бойко. И продемонстрировал здоровую правую: — Вот поглядите! Могу стрелять, как и раньше!
Тот оставался неумолим.
— Кадровое управление предложило два варианта дальнейшей службы. На твой выбор: начальником автопарка при Управлении НКВД города Ленинграда или Московский уголовный розыск.
Олесь хорошо знал нрав комдива. Если тот принимал решение, спорить с ним было бесполезно. Только себе хуже.
— С автопарком понятно. Это как завхоз на рабфаке, — вздохнул он. — А что за работа в МУРе?
— Там есть должность оперативника. Полагаю, твоей пытливой натуре эта работа будет в самый раз.
— Согласен, товарищ генерал. Отправляйте в МУР.
— Ну и славно. Только будь там поосторожнее — не хватай что попало…
Позже, уже работая в уголовном розыске, Олесь узнал о немецких «сюрпризах» практически все.
Ведь различными путями эти хитроумные смертоносные вещицы добирались и до нашего тыла. Видел он заминированную упаковку из-под горохового концентрата. Довелось обезвреживать мину в виде тюбика с кремом для бритья, а также красивую блестящую шкатулку-копилку. Однажды начальство показало и вовсе уникальный предмет — коробок спичек. Осторожно изучая его, сыщики думали, будто внутри находится заряд, но вместо него там оказались обычные на первый взгляд спички.
Правда, при ближайшем рассмотрении некоторые из них слегка отличались: сразу за серной головкой под тонкой маскировочной бумагой скрывался небольшой заряд, способный лишить зрения того, кто брался прикуривать такими спичками.
* * *В Москву на Петровку возвращались молча. Коротко обсудив с товарищами добытые сведения, Иван попросил каждого проанализировать их и предложить свою версию убийства отца Иллариона.
По большому счету, ничего нового выезд оперативно-следственной группы майора Старцева в окрестности города Мытищи не дал.
Разве что оперативники получили возможность воочию «полюбоваться» на стоянку цыганского табора, на скромный домик погибшего священника да на старую церковь.
Посланные на прогулку по селу Бойко, Горшеня и Ким нарисовали на совещании весьма унылую картинку. Около шестидесяти процентов ушедших на фронт из Челобитьева мужчин обратно не вернулись.
