Хорошая идея, обещавшая существенно облегчить и ускорить расследование, внезапно наткнулась на непредвиденное препятствие.
— В чем же, по-вашему, заключается эта ложь? — удивленно спросил комиссар.
— Вы хотите, чтобы представитель епархии заявил о намерении возвести в Мытищинском благочинии новый храм. Но ведь это ложь, так как у епархии нет средств на строительство. Увы, приходится признать, что мы пока не в состоянии найти деньги даже на ремонт центральных московских храмов. Зачем же говорить о возведении новых в благочиниях и обманывать прихожан напрасной надеждой?
— Да, но от вас не требуется громких обещаний, — возразил Урусов.
— Всего-навсего нужен слух, о распространении которого позаботимся мы сами. Это во-первых. А во-вторых, необходим приезд вашего представителя на место, где якобы намечено строительство храма."
"Несколько секунд архиерей сидел неподвижно, поджав тонкие губы, и молчал. Очнувшись от глубоких раздумий, он качнул высоким головным убором.
— Что ж, тему строительства на завтрашнем епархиальном совете мы затронем. Дальше, как говорится, слухами земля полнится. А вторую вашу просьбу мы определенно выполнить не сможем. Простите, Александр Михайлович, при всем нашем уважении… Ни патриарх, ни его наместник, ни викарные епископы взять на себя подобное не решатся. Простите великодушно…
* * *— Это все, Иван Харитонович, чем я смог тебе помочь. Дальше думай и фантазируй сам, — сказал начальник МУРа, когда архиерей откланялся.
— Действуй смело, решительно, но в рамках. Понял меня?
— Так точно, — кивнул Старцев и тоже покинул кабинет.
После этого сотрудники оперативно-следственной группы сидели до поздней ночи в своей большой комнате. Прихлебывая свежезаваренный чай, они последовательно решали целый ряд задач, связанных с воплощением задуманной операции.
После того как архиерей решительно отказался прислать в Мытищинский район представителя епархии, главной задачей стал поиск такового среди своих сотрудников.
Старцева забраковали моментально. Да он и не возражал — с его крестьянской внешностью можно было изображать водовоза, но никак не священника высокого сана. К тому же подводила проклятая хромота.
Егоров откровенно недолюбливал попов. Конечно, ради общего дела он примерил бы рясу, но как выразился Старцев: «Сыграть нужно душевно и правдиво. Так, чтобы последняя деревенская дворняга поверила».
Трехпалый Бойко тоже не годился.
