Закончился сход объявлением обкомовского работника о торжественной закладке первого камня, которая состоится через два дня — в день завершения Успенского поста. «Наместник» до закладки вместе с дарами поселялся в доме инвалида Липового.
— Костя, а чего это ты про бессонницу заговорил? — ленивым голосом спросил Бойко.
— Так в засаде же будем сидеть. Спать-то нельзя.
— Ну, это ночью. А днем на опушке леса спи сколько влезет.
Старцев добавил:
— Да и недолго нам здесь куковать. Торжественная закладка первого камня назначена на послезавтра.
Стало быть, всего две ночи. Не помрем…
* * *Больше за световой день в селе ровным счетом ничего не произошло. Продолжая наблюдать за околицей, сотрудники МУРа отметили лишь одну незначительную деталь: повышенный интерес сельчан к дому инвалида. И это было им на руку. На других улочках ситуация оставалась относительно спокойной. Изредка там появлялась какая-нибудь баба с качавшимися на коромысле ведрами или пробегала ватага местной детворы. А возле жилища Липового случилось настоящее паломничество.
— Лишь бы он чего лишнего им не ляпнул, — опустил бинокль Бойко.
— Сашка-то? — встрепенулся Старцев. — Он своими знаниями любого попа за пояс заткнет! Не зря же до войны институт окончил…
День догорел незаметно. В сумерках собрали шмотки и скрытно переместились на новую позицию поблизости от прямоугольного участка Липового.
Иван со знанием дела разместил подчиненных так, чтобы он могли контролировать подходы к участку со всех сторон. Чтобы, как говорится, ни одна мышь не проскочила.
Сумерки быстро сменились непроглядным мраком. Село растворилось, исчезло в тихой подмосковной ночи. В редких избах засветились окна, где-то в центре села на пересечении двух улиц желтой звездочкой вспыхнула на столбе единственная лампа под круглым металлическим «абажуром».
Сидели тихо. Очень хотелось курить, но Старцев на инструктаже строжайше запретил это делать. «Запомните, — сказал он без намека на шутки, — ночью тлеющий огонек папиросы виден за пятьсот метров, вспыхнувшая спичка легко различается с километра, а свет электрического карманного фонаря — с двух.
Отсутствие дисциплины в этом вопросе сгубило не одну разведгруппу. Это я вам как опытный разведчик заявляю…»
Каждый час Иван покидал свою позицию и наведывался к товарищам. Никто не дремал, все исправно несли службу в ожидании, когда к дому инвалида пожалуют жадные до золота цыгане. Однако те не появились ни через два, ни через три, ни через четыре часа.
