Цыган покачав головой и промолчал.
Старик засобирался:
— Пусть спит, ему сейчас силенки беречь надо. А я пройдусь по соседям, пока немец в кроватях нежится. Аккуратно поспрошаю про твою семью, заодно раздобуду соли. Вернусь — сделаем Ивану новую повязку.
* * *"
"Утро выдалось солнечным и ясным, предвещая который уже по счету жаркий и невозможно душный день. Но пока еще в городе хозяйничал легкий прохладный ветерок, и отец Илларион бодро шагал по родной улочке в сторону храма, стараясь ни движением, ни выражением лица не выдать большой и сокровенной тайны, которую доверил ему Господь Бог.
Старик ходил этой дорогой долгие годы, и поэтому любому повстречавшемуся на пути знакомцу и в голову бы не пришло спрашивать, куда и зачем он спешит ранним утром.
Первым поприветствовал Иллариона дед Семен, живший по соседству. Священник поздоровался в ответ. Дед тоже отсиживался все эти дни дома, поэтому больше спрашивал, чем рассказывал.
Бабка Агафья, как всегда, сидела на скамейке у палисадника и, опираясь натруженными руками на палку, глядела перед собой.
Заметив отца Иллариона, начала креститься, шептать молитву и даже порывалась встать. Старик упредил ее жестом, подошел и поздоровался сам.
Несмотря на почтенный возраст, Агафья пребывала в здравом уме. Разве что слышала плохо. Но и она ничего не знала об оставшемся в городе населении.
— Грошева вчера видала, — безрадостно доложила она. — Прошел в черной одежде и с ружьем на плече. Даже не поглядел в мою сторону, ирод.
Старик не стал распалять ее своими впечатлениями о Григории. Вместо этого перевел разговор в другое русло:
— Соли у тебя, Агафья Никаноровна, не найдется?
— Соли? — переспросила она.
— Да-да, соли. Мне немного — пару кусков.
— Сейчас. — Она, кряхтя, поднялась со скамейки и направилась в дом.
Спустя минут пять вынесла в тряпице два куска средних размеров.
— Благодарствуйте, Агафья Никаноровна, — поклонился ей отец Илларион и отправился дальше.
Улочка плавно подвернула направо, вдали показались купола храма.
Неожиданно на пути священника замаячили две мужские фигуры. Илларион замедлил шаг и прищурил подслеповатые глаза.
«Немцы?» — предположил он, распознав незнакомую военную форму черного цвета. Не желая попадаться им на глаза, старик метнулся в сторону и присел на завалинку дома Ильиных. Хозяева успели эвакуироваться из осажденного Смоленска, забрав с собой детей и минимум необходимых вещей.
