Но и там были поврежденные и сгоревшие от прямых попаданий машины и обезумевшие потомки нибелунгов, которых приходилось за ноги вытаскивать из-под танков, так как они полностью потеряли представление о реальности.
Когда земля под ногами прекратила ходить ходуном, командир 6-й стрелковой дивизии генерал-майор Золотухин приник к окулярам стереотрубы. Даже для него, командира с опытом Первой мировой и Гражданской войн, открывшееся зрелище показалось апокалиптическим. В рассеивающихся клубах дыма и поднятой взрывами пыли изломанными куклами валялись тела в мышастой форме вермахта.
В нескольких местах чадно горели машины, а на позициях германской артиллерии валялись перевернутые вверх колесами пушки и отчаянно бились раненые лошади.
Надо сказать, что легенда о тотальной моторизации и механизации вермахта не верна. Полностью механизированными были лишь моторизованные корпуса, а обоз и артиллерия в обычных пехотных дивизиях, входивших в состав обычных армейских корпусов, были полностью на гужевой тяге. Как раз напротив Бреста располагались исходные рубежи 12-го армейского корпуса под командованием генерала от инфантерии Вальтера Шрота, в данный момент уже покойного.
В ходе огневого удара РСЗО корпус понес тяжелейшие потери в живой силе и артиллерии, был полностью деморализован и дезорганизован и потерял управление из-за больших потерь в штабных офицерах."
"Впрочем, в соседних, 47-м и 24-м моторизованных корпусах, дела обстояли ненамного лучше. Треть танков были уничтожены или вышли из строя, пехота и артиллерия понесли такие же тяжелые потери, как и в 12-м армейском корпусе.
Командир 24-го моторизованного корпуса генерал танковых войск Гейер фон Швеппенбург был убит, командир 47-го моторизованного корпуса генерал от артиллерии Иоахим фон Лемельзен получил тяжелое ранение и контузию. А вот нечего было вылезать к самой границе, чтобы своими глазами увидеть «исторический момент»!
Сам «быстроходный Гейнц», сидевший в тот момент у рации в командирском танке Т-III, отделался легким испугом и временной глухотой.
На всю оставшуюся жизнь он запомнит вакханалию разрывов, которые трясли танк, как бульдог трясет тряпку, и барабанящие по броне крупные осколки. Ни о каком наступлении на советские позиции не могло быть и речи. Передовые части нуждались в замене, а новая тактика в условиях применения противником такого ужасного оружия – в осмыслении. Впрочем, пути назад тоже не было. Единожды запущенная военная машина блицкрига требовала движения вперед, и только вперед.
