Примерно в тридцати километрах южнее нас сверкнула яркая вспышка, и в воздух поднялись столбы то ли дыма, то ли цементной пыли. А потом по Берлину прокатилась волна ослепительных вспышек, превращающихся в исполинские огненные шары. По городу заметались перехлестывающиеся между собой, видимые даже невооруженным глазом ударные волны взрывов. Воистину ужасное зрелище, и я не завидую сейчас тем, кто попал под этот огненный каток. Но не мы начали эту войну и не мы установили ее людоедские правила.
Пусть за все расплачиваются те, кто привел Гитлера к власти, вскидывал руки в нацистском приветствии и маршировал во время факельных шествий, надрывая глотки в воплях «Хайль Гитлер!», приветствуя ревом людоедские речи своего фюрера. Дело сделано, и мы ложимся на обратный курс.
Час спустя. Третий рейх, БерлинВнезапный и уничтожающий воздушный удар, нанесенный по столице Третьего рейха всего через три часа после начала войны с Советами, превратил нацистское государство в некое подобие обезглавленной курицы.
Во время первого налета в Цоссене погибли Кейтель и Гальдер вместе с большим количеством штабных офицеров. Если в подземных лабиринтах штабного комплекса и остались еще выжившие, то добраться до них спасателям было невозможно из-за завалов – груд глыб расколотого бетона, перемешанного с искореженной и перекрученной арматурой. На месте того, что совсем недавно было комплексом зданий в Цоссене, сейчас зияли пять перекрывающих друг друга огромных воронок, каждая тридцать-сорок метров глубиной и треть километра в диаметре.
На дне этих воронок что-то продолжало чадно гореть, и оттуда тянуло удушливым дымом и паленым человеческим мясом.
Последовавший за ударом фугасок взрыв сверхмощного ОДАБа стер с лица земли все живое на поверхности. Одноименный городок рядом со штабным комплексом превратился в руины. В окнах зданий, расположенных на расстоянии нескольких километров от эпицентра взрыва, были выбиты стекла, сорваны крыши, а из-за сотрясения от мощных подземных взрывов пошли трещинами фундаменты и стены домов.
Централизованное управление боевыми операциями на Восточном фронте было прервано.
В самом Берлине, особенно в его центре, разрушения были еще страшнее. Подлежащие уничтожению объекты располагались тут зачастую вплотную друг другу, и потому весь центр города превратился в сплошные руины, охваченные пламенем пожаров.
