«Птенцы Геринга», получив по носу, спрятались и больше не появлялись в воздухе, ожидая, когда немецкие танки ворвутся на русские аэродромы. Все это имело следствием несколько тяжелейших ударов, которые нанесли по его войскам большевистские самолеты, не опасающиеся больше противодействия со стороны люфтваффе.
На земле тоже было жарко. В приграничной полосе вместо разбросанных в беспорядке русских частей и соединений передовые отряды немецкой армии нарвались на плотную и компактную полевую оборону заранее выдвинутых к границе советских дивизий.
Потери с первых же минут войны оказались ужасающими. Передовые эшелоны пехоты попали под плотный ружейно-пулеметный и заградительный артиллерийский огонь и, теряя солдат и офицеров, откатились назад. Потом было еще несколько бесплодных атак, только увеличивающих счет немецких потерь.
Особенно сводила с ума советская артиллерия, которая вела себя так, будто расположилась прямо на снарядном складе. По крайней мере, русские орудия били почти непрерывно на пределе боевой скорострельности, и доставалось от нее как немецкой пехоте, так и артиллерийским батареям, противоборство с которыми русские артиллеристы выигрывали с большим перевесом.
Пока же попытки прорваться через русские укрепления напоминали попытку проломить лбом каменную стену. Передовые эшелоны пехотных дивизий корпуса понесли большие потери от ружейно-пулеметного огня и ожесточенных рукопашных схваток, в которых большевистская пехота дралась с отчаянием берсеркеров.
Находящаяся на острие главного удара 14-я танковая дивизия потеряла от огня русской противотанковой артиллерии больше шестидесяти машин. Из них примерно два десятка разбиты полностью, остальные же будут ремонтопригодны в срок от трех до десяти дней. Но для этого их еще надо вытащить с поля боя, что невозможно до наступления темноты.
Настоящей проблемой для немецких танковых войск стали новые русские самоходки. Низкие, малозаметные, вооруженные длинноствольной пушкой калибром не менее семи с половиной сантиметров, они, постоянно маневрируя, имели возможность поражать немецкие «панцеры» на всех дистанциях боя.
Их бронебойные снаряды оказались способны поражать не только легкие «двойки» и «единички», но и «тройки», и «четверки», и даже толстолобые Sturmgeschütz III.
Достаточно было посчитать потери и темп продвижения, а потом прикинуть расстояние, если не до Москвы, то хотя бы до Киева, чтобы на ум пришли невеселые мысли.
