Сделать это под непрерывным обстрелом не представлялось возможным, а без танковой поддержки немецкая пехота, прижатая к земле ураганным пулеметным огнем, не могла продвинуться и на метр. Тут бы немецким старшим командирам прибегнуть к помощи артиллерии и авиации, но самолеты люфтваффе догорали, кто в кустах, кто и на собственных аэродромах, а немецкая артиллерия безнадежно проигрывала контрбатарейную борьбу, и уцелевшие батареи опасались подать голос, чтобы не быть тут же уничтоженными.
Спустя полчаса после начала немецких атак стало ясно, что сложившаяся обстановка не имела ничего общего с предыдущей версией истории.
Советским войскам с помощью союзников из будущего в основном удавалось удерживать линию госграницы по Бугу. И только примерно в двадцати километрах южнее Бреста, за пределами радиуса действия артиллерии особых бригад – в районе стыка позиций 6-й и 75-й стрелковых дивизий – переправившейся на резиновых лодках немецкой пехоте удалось захватить плацдармы на правом берегу, благодаря чему саперы смогли приступить к наведению понтонных мостов.
В ходе дальнейших атак, переправившейся на тот берег 1-й кавалерийской дивизии удалось еще больше потеснить советские части и выйти на дорогу Малорита – Брест.
Гудериан уцепился за открывшуюся возможность, как утопающий за соломинку, совершенно не понимая, что, решив развивать успех на этом направлении, он сам лезет в капкан, заботливо установленный для него хитроумным генералом Шамановым, о котором он пока еще даже и не слышал.
22 июня 1941 года, 14:05.
БерлинРейхсмаршал Герман Геринг
Геринг ехал по разбитым, затянутым дымом и пылью улицам Берлина. Война пришла в столицу Третьего рейха внезапно, при свете яркого солнечного утра, не постучавшись, словно незваный гость. Шок и трепет, гнев и ярость, ужас и кошмар.
Сброшенные с огромных аэропланов бомбы чудовищных калибров с невероятной точностью поразили здания рейхстага, рейхсканцелярии, министерства авиации, центрального телеграфа, штаб-квартиры абвера, СД, гестапо, министерства пропаганды и министерства иностранных дел.
В одну минуту Третий рейх оказался обезглавленным.
Улицы завалены обломками и усеяны битым стеклом окон и магазинных витрин. Тела прохожих, погибших при авианалете, уже давно убрали с улиц, но в воздухе еще висит запах смерти."
"От здания рейхстага осталась только пустая кирпичная коробка стен без купола и крыши. Он уже несколько часов пылал как факел, и все усилия берлинских пожарных потушить огонь были тщетны.
