«Сандал», которого не было

Кто и почему придумал такое название, Шумахер не знал, хотя наносил их в своей жизни достаточно часто. Только вряд ли противник действительно приятно расслаблялся, как после хорошей выпивки в сауне, под умелыми руками голой массажистки. Хотя определенные изменения с ним происходили. Вот и сейчас «танцор» утробно вскрикнул, выронил звякнувший об асфальт нож, схватился обеими руками за причинное место и, повалившись на бок, остался лежать скрюченным, как эмбрион в утробе матери. Печальный пример друзей – самый убедительный воспитательный аргумент на свете, хотя и не входит в курс педагогики.

Четвертый «балтиец» мгновенно приобрел благоразумие, развернулся и скрылся в толпе.

Люди сновали мимо, спеша по своим делам, словно не замечая потасовки и лежащих на асфальте окровавленных, выплевывающих зубы, невнятно матерящихся «королей вокзала». А некоторые даже шарахались в сторону и старались поскорее уйти, чтобы, не дай бог, не оказаться свидетелями. Шумахер тоже поспешил покинуть место схватки – объясняться с милицией совсем не хотелось.

У стены вокзала сидел одноглазый попрошайка в камуфлированной форме. Рядом с ним на земле лежали перевернутая солдатская шапка с мелочью и несколькими купюрами и картонка с корявой надписью синим фломастером: «Подайте инвалиду чеченской войны». Ничем не прикрытая пустая глазница, затянутая кожей, производила жуткое впечатление.

– Ты правда был там? – остановился возле него Шумахер.

– Не стыдно милостыню просить? Разве без глаза нельзя работать?

– Эх, человечек… Не хочешь помочь, так проходи мимо.

Шумахер пошел дальше, задержался у киоска с объявлением «требуется шаурмист», но через минуту продолжил движение,

«Ну какой из меня шаурмист? – размышлял он на ходу. – Что я вообще умею, кроме как воевать? Да ничего! А что делать? Не садиться же на паперть как этот!»

Побродив по округе, Шумахер нашел свободную скамейку и сидел на ней не меньше часа. Так ничего и не придумав, решил вернуться к вокзалу.

О произошедшей драке здесь уже ничто не напоминало. Шумахер снова принялся работать носильщиком, теперь уже специально выискивая клиентов.

Никто его больше не прогонял, но и такого везения, как в первый раз, не было, за четыре часа удалось заработать лишь 250 рублей. Желудок снова требовал пищи, да и о ночлеге пора было подумать, к вечеру начинало холодать.

Шумахер стал за угол киоска, пересчитал весь свой заработок, аккуратно сложил купюру к купюре и спрятал в карман.

– Уважаемый! – раздался за спиной требовательный голос.