Сандро из Чегема. Книга 1

Во время ремонта все открытые части крепостных стен были замазаны каким-то твердым, во всяком случае явно скорпиононепроницаемым, лаком. О судьбе скорпионов, замурованных в этой части крепости, рассказчику ничего не известно. Можно только предполагать.

Скорее всего, они покончили жизнь самоубийством (что свойственно скорпионам), если они не догадались вырыть себе подземный ход (что им явно несвойственно, а свойственно заключенным былых идиллических времен, золотому веку неустанно развивающейся науки тюрьмостроения).

И вот, всего лишь через год после этого банкета, Автандил Автандилович мне говорит, что в газете о козлотуре ничего или почти ничего не было. После нашей беседы я зашел в городскую библиотеку и попросил у библиографа дать мне справку о всех печатных материалах по козлотуру в нашей газете.

Библиограф, юный парень, видимо только окончивший институт, я его раньше здесь не видел, поднялся на второй этаж библиотеки, где находился библиографический кабинет. Я остался внизу, в читальном зале и, стоя у выдачи книг, болтал со знакомой девушкой, работавшей там.

Он замялся и как-то мило и неуклюже развел руками. У него было такое чистое, почти девичье лицо, и он еще явно не научился спокойно врать.

– Мне нужны все номера нашей газеты, где говорится о козлотуре.

– А для чего? – спросил он, чувствуя, что нарушает мое естественное право, и от этого страшно неуверенный в себе.

Из читального зала к нам стали прислушиваться.

– Дело в том, что на эти материалы надо иметь спецдоступ, – сказал он тихим голосом, чтобы уменьшить в нем призвук фальши.

– Давно? – Я так и обмер.

– Не знаю, – со вздохом облегчения, – я сам тут недавно…

– Видите ли, – сказал я ему, – я из редакции газеты…

– Пойду узнаю у директора… Как только он ушел, я быстро повернулся к девушке, стоявшей на выдаче, и сказал ей:

– Умоляю, подшивки «Красных субтропиков» за последние три года.

– Сейчас, – кивнула она и вошла в глубь склада. Через минуту она их мне притащила. Я положил их на один из самых дальних столов читального зала и вернулся в закуток, где стоял столик библиографа. Он возвратился и, стоя у своего столика, с печальной строгостью сообщил:

– Директор сказал, что у него относительно журналистов нет никаких указаний.