Сандровские. Трилогия (СИ)

Она гнала прочь от себя мысли о предательстве родителей, говорила, что у них не было выбора. Но память, назойливая, обидчивая, хранящая воспоминания, которые хотелось вычеркнуть из жизни раз и навсегда, возвращала застывшую картинку: выражение лиц родителей, когда Изов презрительно бросил им мешочек с золотом. Рассчитался с ними ни рублем, ни евро, а именно золотом, как это делали много веков работорговцы.

И они алчно схватили мешочек…раскрыли его…принялись пересчитывать…Потом опомнились, но это было потом. Ева всё видела.

Именно в тот момент она окончательно поняла, что надеяться ей следует только на себя.

— Они слабые люди, — она не могла их не оправдывать. Не смотря ни на что, они были её родителями, людьми, подарившими ей жизнь.

— Чушь! Я знаю десятки людей, которые успешно борются со стригоями! Они боятся их, но находят силы противостоять тварям!

— А вампиров они так же уничтожают? — вспылила Ева.

Она совершила ошибку. Глаза Игоря вспыхнули кровавым пламенем.

— Ведьмочка, интонацию смени, — предупреждающе заметил он.

Капельки пота выступили на висках Евы. Вот и поговорили. Вот и закончилось перемирие. Быстро же. И кто её за язык тянул?

— Ты задел мою семью…, - проговорила она сквозь сжатые губы."

"Игорь мотнул головой и жестко заметил:

— Это не семья, где продают собственных детей! Звери и те так не поступают!

Ева тяжело задышала, пытаясь обуздать обиду вперемешку с зарождающимся негодованием. Она знала, что не стоит откровенничать перед вампиром! Те, кто наделен сверхестественными способностями не в состоянии понять слабых людей!

— Вампир, — она сознательно назвала его не по имени.

 — Я прошу извинить меня за то, что рискнула поведать тебе о прошлом. Ты осудил близких мне людей. Я всё поняла, впредь буду сдержаннее.

Ева не успела моргнуть, как он оказался рядом. Большой, сильный и яростный.

— Семья должна быть крепостью, стеной! — прорычал он, схватив её за плечи и притягивая к груди. — Причем такой, чтобы ни один враг не смог её сокрушить!

— Пусти! — прошипела Ева, понимая, что если они продолжат обсуждать её семью, она снова расплачется.

Хватит слез и стонов. Нельзя показывать слабости перед недругами.

Ей хотелось думать, что её лицо приняло непроницаемое выражение, что ей удалось скрыть кровоточащие внутренние раны за маской безразличия.

Она ошиблась.

Игорь читал её, как раскрытую книгу. Видел смятение в глазах. Заметил, как дрогнули губы. Как голос выдал обиду и непонимание за что с ней поступили столь бессердечно.

— Нет.