Санек 3

Пьер посмотрел на меня спокойным требовательным взглядом и добавил очень серьезным тоном:

— Александр, я понимаю тебя, как никто другой, но как отец прошу: пообещай, что не наделаешь глупостей. Рано вам еще начинать жить, как муж и жена. Год пролетит быстро, и вы свое еще наверстаете."

"Мне очень хотелось послать его куда подальше, но при этом умом я прекрасно понимал, что он прав. И еще я понимаю, что слишком уж часто мои эмоции начали брать верх над разумом. Ведь как ни крути, если рассуждать здраво, нам и правда рано еще начинать половую жизнь, правда лучше подождать.

В общем, обещание ему я дал, хоть и далось мне это с огромным трудом.

Конечно, очень неправильно, неприлично и некрасиво ломиться без приглашения в комнату к спящей красавице. Но мне сейчас было абсолютно параллельно на все условности. Душа буквально пела, и мне аж хотелось взлететь от радости, обрушившейся на меня лавиной. А когда я увидел сладко спящую, свернувшись калачиком, такую до боли родную свою без всякого преувеличения половинку, которая сейчас выглядела особенно беззащитно, у меня аж сердце защемило.

Присел рядышком, легонько погладил по голове и прошептал тихонько:

— Прости меня, милая, дурака бестолкового.

Она вдруг разулыбалась во сне, и я не выдержал, наклонился и крепко обнял.

— Не бросай меня больше никогда-никогда, — прошептала проснувшаяся прелесть.

— Ни за что не брошу, — ответил я, с трудом проглотив застрявший в горле непонятный ком.

Так и лежали крепко обнявшись молча. Да и не нужны нам сейчас никакие слова.

На неделю я напрочь выпал из жизни. Забил на все дела, тренировки, учебу и просто радовался жизни вместе с комочком счастья, в который превратилась Кристина.

Рассказывать о нашем с ней времяпрепровождении я не стану, достаточно сказать, что мы были счастливы просто быть вместе, рядом друг с другом. Про наши немного детские клятвы никогда не ссориться и никому не верить, если кто-то еще однажды попытается нас рассорить, тоже говорить не буду.

Да, мне очень хотелось, чтобы этот праздник — а по-другому нельзя назвать присутствие рядом этого жизнерадостного комочка счастья — тянулся вечно. Но беда в том, что Пьер и так бросил все свои дела на произвол судьбы.