Я же немного отъехал от участка, нагло развернулся посреди улицы и припарковался прямо напротив входа в полицейский участок. Рисковал, конечно, что меня здесь нахлобучат, но это оправданный риск. Просто там, где можно парковаться рядом с полицейским участком, все места были заняты, и часть из них — совсем не служебными машинами копов. Подозреваю, что там запросто могут быть недруги, вот и решил рискнуть. Не прогадал. Никто ко мне не подошел и минут через десять, может, пятнадцать, когда я уже весь извелся, двери наконец открылись, и на крыльце появился Абрам Лазаревич.
Никогда еще не видел его в таком виде, весь помятый, какой-то осунувшийся, совсем не похожий на того жизнерадостного мужика, которого я знал. Ему явно не пошли на пользу американские застенки, похоже, тяжело пришлось.
Как только он появился в дверях, я вылез из машины, замахал руками и прокричал:
— Быстрее садитесь в машину.
Надо отдать ему должное, он не медлил ни секунды, мгновенно сориентировался и стремительным шагом прям рванул к автомобилю.
Минуты не прошло после его появления, как мы тронулись с места, и мне сразу пришлось с визгом резины разворачиваться, подрезая ехавшую по улице машину. Просто заметил, как при виде Абрама Лазаревича из припаркованного дальше по ходу движения автомобиля вышли два одинаково одетых человека, вот и решил от греха подальше сразу же уносить ноги.
Эти два товарища, что покинули припаркованный автомобиль, тут же стали грузиться обратно, а я в это время с улыбкой произнес:
— Никак вас нельзя оставлять без присмотра, так и норовите сразу в тюрьму сбежать, наверное, чтобы отдохнуть?
Абрам Лазаревич поддержал игру и ответил:"
"— И я рад вас видеть, Саша.
Вы правы, вот только такой отдых мне уже не подходит, старею, наверное. А что за странные маневры ты совершаешь?
— А вы посмотрите назад. Вам не кажется странным, что такие же маневры совершает еще один автомобиль?
Абрам Лазаревич при этих словах нахмурился, оглянулся и, тут же расслабившись, произнес:
— И что ты кипишуешь? Это машина из нашего посольства, скорее всего, товарищи прознали, что меня выпускают, вот и приехали встретить, а ты их опередил и меня похитил, — все это он произнес, уже откровенно улыбаясь.
Я не стал улыбаться в ответ, а начал рассказывать ему все, что узнал от Стивена: начиная с надуманного повода, по которому его закрыли, и нанятого консульством адвоката, который старался усугубить его положение, и заканчивая тем, благодаря кому и как его освободили.
