Никак у них не укладывалось в уме, что какой-то крестьянский пацан влет придумывает то, что способно принести очень даже неплохой доход. Да и мое поведение, как выяснилось в разговоре, не укладывается ни в какие рамки, не ведут себя так парни, выросшие в жопе мира. Это я дословно повторил слова брата Абрама Лазаревича, которые он выпалил в сердцах, когда им надоело ходить вокруг да около.
Я, уставший к этому времени от их расспросов, в ответ тоже слегка показал зубы, заметив, что не вижу причин раскрывать перед ними душу, они ведь тоже о себе сильно не распространяются.
Сомневаюсь я, что любой еврей в Советском Союзе способен влет решать самые разные вопросы и ездит с собственными телохранителями.
Как ни странно, эта моя отповедь разрядила обстановку, и Абрам Лазаревич произнес:
— Видишь, Лева, какая нынче молодежь пошла, палец в рот не клади, по локоть руку охватить может.
— Да, я такой, и мне хорошо, — выпал я в ответ, не задумываясь. Все-таки завелся я слегка из-за того, что эти двое вели себя со мной, как с несмышленышем, вот и ляпнул в ответ на автомате.
Если раньше они улыбались, то после этой моей фразы ржать начали, как кони. На их смех даже парни выглянули из бани, но, убедившись, что все нормально, тут же вернулись обратно. Немного просмеявшись, Лев Лазаревич произнес:
— И правильно, так и надо жить. Всегда делай так, чтобы тебе было хорошо, тогда и окружающим тебя людям тоже будет хорошо.
Он не торопясь достал папиросу, закурил, после этого отпил глоток коньяка, сладко потянулся и продолжил говорить.
— Пойду я сейчас к ребятам, немного погреюсь, а вы тут поговорите, — сказал он и повернулся к брату. — Не знаю, что тебе сказать, думаю, парень еще не раз и не два тебя удивит. Тебе решать, но я бы на твоем месте действительно поговорил с ним начистоту.
С этими словами он встал и ушел в сторону бани.
Абрам Лазаревич по примеру брата глотнул маленько коньяка и, посмотрев на меня уже хмурым взглядом, произнес:
— Александр, мне интересно ваше общество, и я очень хочу взять вас с собой в заграничную командировку, но в тоже время при моей работе иметь рядом человека, от которого не знаешь, что ждать, смертельно опасно.
Поэтому я сейчас в полном раздрае. Как говорила моя бабушка, и хочется, и колется, и мама не велит.
Он снова сделал глоток коньяка, затем, откинувшись на спинку стула, запрокинул назад голову и слегка прикрыл глаза.
Я в это время напряженно думал.
