Как выяснилось, он вчера отпустил несовершеннолетнего (то есть меня), не выполнив до конца все положенные процедуры. Конечно, сделал он это по приказу начальства, но это не отменяло того, что теперь ему необходимо было опросить моего сопровождающего и закрыть это дело, как того требует закон. Как оказалось, начальство этого полицейского напряг как раз-таки Пьер. Пока Алексей Петрович общался с полицейским, Пьер, не теряя времени, принялся обрабатывать меня. Очень шустрым мужиком оказался, деловым, прям меры нет. Понятно, что мне и самому выгодно было остаться на какое-то время в Париже, но так сразу показывать это я не стал, просто дал себя уговорить.
С Алексеем Петровичем так легко у Пьера не получилось, но он с горем пополам справился.
Чтобы не рассказывать сейчас в подробностях о двухчасовых переговорах, я обозначу только, что мы в конце концов договорились и пришли к соглашению. Алексей Петрович уезжает со своими родственниками в Швейцарию, только предварительно переписав все данные из паспорта Пьера, а я остаюсь на попечении этой семьи и после выздоровления они на одном из принадлежащих им судов доставят меня за океан в пункт назначения.
Странная, конечно, сложилась ситуация, но меня она более чем устраивала, поэтому я пошел на поводу у новых знакомых. Решил, что хуже не будет, если поживу какое-то время у них. С таким лицом, как у меня сейчас, по-любому лучше где-нибудь пересидеть.
С Алексеем Петровичем распрощались по-доброму, старик даже всплакнул при расставании. Казалось бы, чужие люди и вряд ли когда-нибудь еще встретимся, а все равно профессор не на шутку расчувствовался.
Когда пришло время уезжать, выяснилось, что французы прибыли в отель сразу на двух автомобилях, возле которых в ожидании пассажиров курили водители. Из-за этого перед отъездом между детьми даже возникла небольшая перепалка. Как я понял, они спорили, кто из них поедет в одной машине со мной. Конец этому спору положил Пьер, который, не особо задумываясь, рассадил народ по своему усмотрению. В итоге вся мужская часть коллектива уселась в один автомобиль, а женщины, соответственно, в другой.
К ним в машину погрузили и мои чемоданы.
Дорога до дома, в котором жили мои новые знакомцы, прошла в разговорах с Пьером. Он еще в гостинице, узнав, что я из Советского Союза сильно удивился, вот по дороге и расспрашивал о жизни в первом социальном государстве. Я рассказывал все как есть, без прикрас и только правду. Да и смысла нет что-то скрывать, в любом случае ему ж там не жить.
