Санитар каменных джунглей 2

Получая неописуемое удовольствие он впивался когтями в живую плоть, терзал своих жертв зубами, разрывая тех на части. Истеричные крики боли и паники стали для него словно музыка, наполняющая душу радостью и удовлетворением. Жажда крови, что закипала в нем всё сильнее, наконец нашла выход.

Пулеметчики боялись задеть своих, а потому огонь прекратили, но когда босс приказал им продолжить обстрел, было уже поздно. Два десятка растерзанных трупов уже обратились в пыль, и Зверь метнулся к одной из вышек. Даже залезать не стал, просто врезался в основание на полном ходу, и она сама по себе обрушилась, а уже на земле выживших но покалеченных дозорных, довольно скалясь и рыча встречал черный лохматый Монстр.

И снова включились инстинкты, не оставив убегающему ублюдку ни малейшего шанса на выживание. Убегающая дичь окончательно отключила тормоза в виде человеческого сознания, и Зверь, не прекращая рычать, устремился в погоню.

Колеса беспомощно проворачивались, выплевывая назад килограммы гравия и глины, но машина не могла сдвинуться с места. Зверь ухватился за кузов одной рукой, а другая тем временем рвала металл, вскрывая машину словно консервную банку, в попытке добраться до столь желанного содержимого. Боссу не помогли ни его повышенные характеристики, ведь все песчинки что смогла поначалу собрать его банда, он применил сам, способности, которыми он так гордился и иногда ради развлечения применял на рабах.

Зверь игнорировал и электрические разряды, и ярчайшие вспышки плазмы, и попытки повлиять на него телекинезом. Он просто методично рвал металл, отбрасывая в сторону кусок за куском, и не сводя свирепого прожигающего взгляда со своей цели. Все его многочисленные раны зарастали на глазах, а на боль ему было глубоко плевать. Даже поломанные пулеметными пулями кости, еще недавно торчащие наружу, сами по себе с громким треском вставали на место, и скрывались за бешено регенерирующим мясом.

Босс хотел, было, что-то вскрикнуть, но не успел. Мощная лапа наконец выдрала дверь, и, впившись когтями человеку в грудь, словно пушинку вытащила его наружу. Взглянув ублюдку в глаза последний раз, Ранд без капли сожаления, но с огромным удовольствием сомкнул стальные челюсти на глотке врага, сразу отделив голову от тела и наполнив пасть густой тягучей, но такой сладкой кровью.