Санитар каменных джунглей 2

Остальные подхватили и начали делить добычу, не дожидаясь пока та сдохнет.

Кто-то занял для себя клык, другому приглянулись когти. Череп сразу отписали третьему, когда он сказал, что сделает из него себе пепельницу.

— Отставить! — за их спинами послышался громкий властный окрик. Командир, убедившись что это безопасно, решил посмотреть на убитого монстра. — Тело сжечь.

Он развернулся и пошел в обратном направлении. Даже покалеченный и практически мертвый Зверь внушал ему трепет и ужас, и командир не хотел этого показывать своим подчиненным.

Мало кто поддерживал командира, но при этом никто не мог осмелиться сказать хоть одно слово поперек. Когда он приказывает стрелять по мирным людям, пусть те и заражены, солдаты стискивают зубы и выполняют приказ, опасаясь за свою жизнь.

А Ранд всё это слышал. Никто не обратил внимания как под густой черной всклоченной шерстью начали зарастать страшные раны, медленно но верно совмещаться переломанные кости, а в единственный чудом уцелевший глаз вернулось зрение.

Ярость подобно морским волнам, накатывала, заполняя собой сознание монстра, и отступала под влиянием разума. Еще не время. Из четырех конечностей двигается только одна, пасть разворочена взрывом или попаданием крупного калибра.

А ни того ни другого нет. Ранд отчетливо слышал как из деревни неспеша идет солдат, неся в руках колун и шепча себе под нос молитвы. Минута-две и придется начинать действовать.

Зверь снова закрыл глаз, сконцентрировавшись на восстановлении второй верхней конечности. И пусть говорят, что волка ноги кормят: Ранд не волк, руками добудет себе достаточно пищи. Тем более что одной ноги тупо нет, оторвана взрывом в области коленного сустава.

— А чё так тихо? — произнес один из бойцов, мигом прервав разговоры.

Он стоял спиной к Зверю и обратил внимание на то как замер рядовой что принес топор. Не будь на том противогаза, все могли бы отчетливо разглядеть как побледнел этот боец.

Зверь поднялся на руках, упершись когтями в землю, и тихо наблюдал за болтливыми солдатами. Нижняя челюсть его безвольно висела на связках, и оттого зрелище было еще более пугающим.