"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12

— Нам можно идти? Джекоб поднялся следом за приятелем и вопросительно посмотрел на комиссара.

Джонатан Соммер кивнул и снова уткнулся в бумаги. Напарники молча покинули кабинет начальника.

— Ну что я говорил? — воскликнул Круз, садясь за свой стол. — У старика отвратительное настроение.

— И к тому же склероз, — поддержал приятеля Джекоб, опускаясь за свой, который стоял напротив стола Круза Кастильо.

— Скорее всего, у него нелады дома. Ругань с женой, отвратительные соседи…

— Ты что? Такие как он, давно себе могут позволить купить особняк в зеленом районе!

— Как ты завидуешь толстосумам! — ответил ехидно Круз.

— Знаешь, Круз, — сказал он. — Временами ты просто непереносим. Ты забыл, что у меня на шее трое детей.

Круз почесал в затылке и ничего не ответил. Было видно, что он смущен и жалеет о своих последних словах.

— Будешь пить кофе? — как ни в чем не бывало, сказал Кастильо Джекобу через минуту.

Тот молча помотал головой.

— Ну–ну, можно подумать, что ты сегодня успел позавтракать…

Джекоб бросил быстрый взгляд на приятеля, но Круз смотрел на него с таким сочувствием, что Мак–Клор не стал сердиться.

— Ты прав, Круз, — вздохнул Джекоб. — Эти мартышки у меня отняли все утреннее время. Поехали, я поем где‑нибудь в аптеке…

Круз Кастильо поднялся со своего места и подошел к приятелю.

— Знаешь что? — сказал он, положив руку Джекобу на плечо. — Разреши дать тебе совет…

— Валяй, — уныло пробормотал Мак–Клор, занятый своими мыслями.

— Только ты не обижайся, Джекоб, хорошо?

— Ладно, не буду, — буркнул Мак–Клор.

— Тебе все‑таки надо жениться…

Джекоб так вскочил со стула, что тот опрокинулся. Он был взбешен.

— Ну вот, а говорил не будешь обижаться, — с осторожной улыбкой заметил Кастильо.

— Да! Я тебе пообещал не обижаться, но не обещал, что не буду сердиться! — воскликнул Джекоб. — Ты меня достал, Кастильо! Не лезь в мои личные дела!

— Я не лезу, но я желаю тебе добра, — ответил Круз.

Мак–Клор глянул сквозь прозрачную перегородку, которая отделяла их от «кабинета» комиссара. Старик оторвался от бумаг и действительно смотрел в их сторону. Однако взгляд его был как бы устремлен сквозь приятелей, такой взгляд бывает у людей, когда они смотрят, но не видят ничего, продолжая думать о чем‑то своем.