"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12

— Что же, так я и думал.

— Что это значит? — насторожился Мартин.

Круз хлопнул его по плечу.

— Не бойся, старик, — сказал он. — Это значит всего лишь, что тебе придется сесть за руль.

— Да, а ты как думал? Что я тебя заставлю себе ботинки чистить?

Так переговариваясь, они вышли из здания полиции и подошли к патрульному автомобилю, в котором еще вчера Круз совершал рейды с предыдущим напарником.

Снова вспомнив Мак–Клора, Круз на мгновение замер возле машины.

— Чего застыл? — крикнул ему Мартин.

Круз посмотрел на нового напарника и пробормотал:

— Тебе этого не понять, дурак несчастный… Держи!

Он бросил связку, Мартин на лету поймал ее. Открыв машину, полицейские забрались в нее и переглянулись.

— Ну, куда мы едем? — спросил Мартин. — По обычному маршруту?

— Точно, — кивнул Круз. — Только обычный маршрут сегодня начнется от церкви Святой Девы Марии. Вот адрес, смотри…

Мартин глянул на протянутый ему Крузом адрес и присвистнул:

— Но это, мягко говоря, в стороне!

— Ничего, — ответил Круз.

Мартин вырулил на улицу.

— Ладно, напарник, поехали…

До церкви Святой Девы Марии они добрались за двадцать минут. Это было современное здание из стекла и бетона. Круз не совсем мог себе представить, как можно чувствовать какую‑то благодать в таких помещениях, где, по всем канонам, модернизм не должен быть уместен.

Однако церкви современной архитектуры росли по всей стране буквально как грибы после дождя, и, значит, народ их активно принимал.

Полицейские припарковали автомобиль на стоянке прямо напротив входа в церковь. Когда они поднимались по лестнице, навстречу им из дверей, ведущих в храм, выбежала стайка разноцветно одетых детишек.

Круз и Мартин зашли в церковь и остановились. У Кастильо было полное впечатление, что он попал в зал ожидания железнодорожного вокзала.

В церкви стояли скамейки. На них сидели, переговаривались, лежали, ползали по проходам между скамьями, играли на полу дети всех возрастов и цветов кожи.

Несколько монахинь присматривали за детворой. Церковный зал освещался через витражи.

Отец Джозеф оказался мужчиной лет сорока. Он был высок, сухощав и носил очки в тонкой металлической оправе.

Кастильо подошел к нему и почтительно поздоровался, а потом обрисовал ситуацию.