Санта–Барбара I. Книга 1

Желание найти своего ребенка охватывало Сантану все сильней и сильней. Кроме того, она искала свои корни, корни своего сына, и эта страна была страной их предков. Уже сейчас она ощущала себя янки в меньшей степени, чем этот бледнолицый дьявол Мейсон. Сантана улыбнулась своим мыслям. После истории с револьвером он постоянно держал ее в поле зрения. Мейсон настолько ей надоел, приставая и спрашивая, когда же она пригласит его на интимный ужин, что в конце концов она действительно его пригласила. На ужин она приготовила сверхострое блюдо, которое называлось «Чили кон кидре».

А ровно в полночь она выпроводила Мейсона, хотя он очень хотел остаться, но она сослалась па то, что ей надо ехать в Лос–Анджелес — рано утром у нее самолет. Интересно, переварил ли Мейсон к настоящему времени этот «Чили кон кидре»? Сантана посмотрела на часы. Был полдень. «Вполне вероятно, что переварил». Здесь, в Акапулько, к ней вернулась вся ее энергия. Тихий океан здесь был похож на Тихий океан, а сам городишко напоминал Санта–Барбару; конечно, без роскоши последней. В гостинице, она окунулась в бассейне и, почувствовав приятную свежесть, вышла в город. Она не заметила, как ноги сами привели ее к клинике «Четыре солнца»."

"Клиника мало чем отличалась от других лечебных заведений. Зато вход был ей очень знаком. Она снова собрала в голове свой жалкий запас испанских слов и смело подошла к женщине, которая сидела в приемном покос и слушала радио.

— Сеньорита!

— Да.

— Я хотела бы видеть доктора Рамиреса.

Я приехала из Калифорнии по очень важному делу.

— Я поняла, что вы из Калифорнии, — на чистом английском ответила ей женщина. — Ваше имя, мадам….

— Сантана Ангрейд. Сестра посмотрела журнал.

— Сантана Ангрейд, говорите. У вас здесь кто‑нибудь находится? Вам было назначено?

— Нет, но…

— В таком случае это невозможно.

— Хорошо, я приду завтра. Пожалуйста, запишите меня на завтра, на любое время, когда возможно.

— Завтра? Я боюсь, что завтра тоже будет невозможно.

Сантана начала подозревать, что телефон между Санта–Барбарой и Акапулько на сей раз сработал против нее. Ей не оставалось ничего другого, как продолжать настаивать па своем.

— Когда же в таком случае?

Лицо медсестры принимало все более и более официальный вид. Она даже выключила радио.

— Я боюсь, что это случится не скоро.

«Если она мне еще раз скажет: «Я боюсь», — я вцеплюсь ей в волосы», — подумала Сантана, которую начинало охватывать бешенство.