95
Бард Юра звал репетировать в гости к одному холодильнику, по имени «Серёжин». В том холодильнике неразменные миноги, иногда селёдки с луком и ещё такая водка, не помню название, что-то на «Ш», но не «Черноголовка».
А жена Серёжи переехала в деревню навсегда. Невероятно творческая обстановка. Мы с Юрой ни за что не бросим Серёжу одного в этом раю, потому что воспитанные друзья так не поступают.
Но тут же позвонил бард Николай, предложил репетировать в хореографическом училище.
Настали трудные времена. Надо было решать, как жить дальше весь вечер четверга.
На весах судьбы качались: в левой чаше холодильник, рассадник счастья и здоровья, в правой чаше целый ансамбль нетолстых женщин. Последние, стоило закрыть глаза, призывно грустили обо мне, размахивая малопользоваными белыми ногами.
Чтобы дать удаче шанс, я подбросил монетку. И конечно же, выпало хореографическое училище. Я загадал его с обеих сторон, на всякий случай.
Вот приходим мы с Николаем репетировать. В бодрой такой манере исполняем песню «Дэмон», философского содержания, про самоубийства.
Так велел режиссёр. Тем временем выпускницы танцуют под нас ирландский танец. Прекрасная идея, я считаю.
Выходит солистка Настя. В одном, я бы сказал, трико. Поворачивается спиной и сразу видно, насколько она богиня. Где у людей обычная попа — торчком, карнизиком, бухгалтерская (подушечкой), попа в форме плато, ромбовидная, на бочок, с ладошку, многозначительная, испуганно вздрогнувшая или наглая как колено — попы всякие важны — там у Насти две идеальных полусферы.
Любите ли вы геометрию, как люблю её я? Умеете ли вы среди ночи нарисовать циркулем Настин профиль?
У неё там, только представьте, будто глобус распилили. Если бы такая штука выросла на мне, я бы украсил полушария очертаниями материков. Чтоб все видели, насколько совершенна наша планета из космоса. А дуракам неутончённым отвечал бы эзопово:
— Поцелуйте меня в Гринвич!
Ну вот, бренчим мы свою смурдятину. Настя кружится как прекрасный мотылёк, оснащённый женской попой.
Я мечусь меж географических метафор и геометрических, потому что глупо с чистой красотой знакомиться простым «Который час?». Тут важны очень точные комплименты.
Тем временем, откуда-то сбоку выскакивает отвратительный мальчик-балерун с ужасным задом в форме усечённого октаэдра и хватает Настю за такие места, на какие я даже во сне боюсь смотреть и закрываю глаза. А он прям туда руками. Будто сердца нет у него.
Конечно, вечер не удался.
