Мы купили Некрасову лучший из домкратов и сияющий ключ с раздвижной ручкой. На солнце принадлежности сияли так, что могли бы использоваться для ослепления самолетов. Купили также белоснежную майку и нежно-голубые джинсы. Алеша спросил, что будет, если он посадит пятно.
— На это и расчет! — ответил Иннокентий. Грязь на белоснежной майке женщину пронзит насквозь. И чем ярче будут отпечатки, тем лучше. Кате должно стать неловко.
Мы прекрасно подготовились. Но гопник проткнул не то колесо. Я бы его заметил. На такое сдутое, дряблое колесо нельзя не обратить внимание, решили мы с Кешей.
Любой мужчина бы содрогнулся от его вида. Но Катя вышла из парикмахерской, села за руль и давай чавкать резиной по асфальту. Весело и резво. Необычную тряску она списала на дорожные неровности, видимо.
— За ней! — скомандовал Кеша и озвучил пару наблюдений о дружбе женщин с техникой. Наше корыто не завелось. Прокатная контора подсунула нам покойничка. В отличие от Кати, мы разбираемся в технике и сразу сделали несколько важных предположений.
— Скорей всего, бензонасос, — сказал я.
— Или свечи, — возразил Кеша.
— А может быть, кстати, клапан бензопровода. Там предохранитель нужен на шесть ампер. Если сгорел, то все.
— Удивительно. Она не разбирается, но уехала. А мы все знаем — и стоим.
Стали звонить Некрасову. Он сбросил звонок, просто приехал. Выскочил, прошелся вдоль пустой улицы с ключом и домкратом. Идиот. Заметил нас, побежал через дорогу. Раппопорт замахал рукой, желая прогнать жениха назад, к машине.
— Уехала она, уехала! — кричал он.
— Давай за ней! Нет! Стой! Нас возьми!
Катя проскакала пять кварталов и все-таки почуяла неладное. Когда мы ее нашли, незнакомый толстяк с красной шеей уже откручивал ее «фольксвагену» копыто. Кажется, чтобы выйти замуж, ей достаточно выйти на улицу и щелкнуть пальцем. Мы остановились поодаль, стали любоваться. Катя казалась тихим ангелом, замершим на краю океана, где вместо воды — грехи и опасности. Беззащитная такая, ранимая. Алексей запыхтел, ему не нравился добровольный автослесарь.
— Выглядит смущенной, — сказал он.
— Ей неловко за избыточно прекрасные ноги, — предположил я.
— Удивительно все-таки, как одной лишь позой женщина выражает целую страницу психологического текста, — заметил Иннокентий. Он совсем не расстроился. Он обязательно что-нибудь еще придумает, на мои деньги.
— А что, на фразу «ищу спонсора» психологи расходуют целую страницу?
— Ты, Севастьян, грубишь, потому что ревнуешь. В ее позе множество смыслов.
